Корона скифа (сборник)

Халат у него был не хуже, чем у самого Ли Ханя, из нового синего шелка и расшит красными драконами. Грязной работой он не занимался. С китайцами объяснялся больше жестами, лишь изредка произнося несколько китайских фраз.

Поселился он в одной из крохотных комнатушек, в бараке, примыкавшем к обезьяннику. И в его жилище никто не имел права входить. Этого китайца звали так же, как и знаменитого китайского поэта — Ли Бо. Он занимался с одной из самых способных обезьянок, говорили, что он ее купил у Ли Ханя за большие деньги. И говорили еще, что с наступлением весны он двинется со своей обезьянкой на заработки.

"Была у служителей обезьянника своя китайская баня. Это была небольшая избушка, где в закопченном котле кипятили воду, а затем наливали ее в большую бочку, добавляя холодную родниковую воду и целебные травы. Первым мылся самый важный китаец, за ним — все другие по очереди. Причем вода в бочке не менялась.

И вот однажды в банный день Федька решил идти мыться сразу, как только вылезет из бочки Ли Бо.

Федька распахнул дверь и замер в удивлении. Китаец Ли Бо — был не весь желтый. Желтыми у него были лицо и шея и руки до локтей, остальное тело поражало белизной. Он только что вылез из бочки вздымал свои до локтей желтые руки вверх, чтобы вода с них быстрей стекла.

— Ах, ты сволочь! — воскликнул Ли Бо на чистейшем русском языке, — как ты смел врываться в баню, когда я еще не вышел из нее?

— Я не знал, что ваша милость не совсем китаец, а только частями! — воскликнул ошарашенный Федька.

— Хорошо. Я тебе дам денег, и ты будешь молчать, о том, что здесь видел, — сказал Ли Бо. Если же проболтаешься, то Ли Хань прикажет тебя зарыть живьем. И зароют. И не думай, что сможешь убежать, найдут. Молчать! — воскликнул Ли Бо и прищелкнул пальцами, уставясь Федьке в глаза.

— Молчу, молчу! — залепетал Федька, он словно в туман окунулся, шатаясь на ватных ногах, кое-как нашел дверь, которая вела в предбанник.

— Молчи!

Ли Бо вскоре тоже вышел в предбанник, надел халат и обул теплые войлочные туфли, протянул Федьке сотенную ассигнацию:

— Помни о том, что я тебе сказал, крепко помни!

— Так точно, ваша милость.

— И не разговаривай со мной, я по-русски не понимаю, понял?

— Так точно ваша милость.

Однажды принесли с базара семечки для обезьянок, завернутые в кульки, сделанные из страниц «Сибирской газеты».