Корона скифа (сборник)

Новые комиссары появились, кричат в зале! Молодые, горячие. Может, обойдется? Неизвестно. Слухи ползут, что тех, кто живет в просторных квартирах уплотнять будут. А он-то не просто в просторной квартире живет, а во дворце! Вдруг да и его уплотнят? Подселят какую-нибудь вшивоту? Да как же он с чужими людьми жить станет? Он с ума сойдет! И ведь можно, наверное, откупиться?

Ему стало душно. Он, ни с кем ни попрощавшись, ушел, как говорится, по-английски, незаметно. Вроде бы в туалет, а сам шмыгнул в черный ход и — на улицу. Подошел к мотору, сказал шоферу, чтобы ехал без него, а он пешком пойдет, прогуляться хочется.

Прошел по улице Почтамтской никого не встретил, через мост перешел, какая-то пара шла навстречу, завидев Смирнова, эти двое, мужчина и женщина шмыгнули в проулок. Он вспомнил, что сейчас после одиннадцати вечера ходить опасно: могут раздеть, могут и убить. Но он силу имел немалую, двухпудовой гирей по утрам крестился, а кроме того в заднем кармане брюк у него лежал миниатюрный наган под названием «Бульдог».

Ему вдруг очень захотелось взглянуть на Белое озеро, и не только взглянуть, но попить из него, ополоснуть лицо.

Смыть все тревоги, смыть нездоровый хмель. Озеро это располагалось в старинной части города на Воскресенской горе. Первые томичи из него пили воду. Было это еще при царе Борисе Годунове. И вода в озере была целебной. Умывшись ею слепые прозревали, хромые отбрасывали костыли. Легенды легендами, но томские профессора исследовали воду в озере, и нашли, что вода действительно целебная. На дне озера били минерализованные источники. Вода была близка по составу к курортным водам Карлсбада. Но какой тут, к черту, курорт, в такой дали от Европы? А томичи без всякого пиетета к целебным свойствам воды бросали в озеро всякий хлам, старые тазы, ведра, сваливали в него прошлогоднюю солому с навозом. Купали в озере лошадей, пригоняли к нему скотину на водопой. Бросали в озерные воды дохлых кошек и собак. И все-таки озеро как-то находило в себе силы самоочищаться. Лежало в окружении бесчисленных ровных берез, действительно белое от отраженных в нем белых стволов."

"От крутого подъема в гору уже начинающий полнеть Смирнов запаленно дышал. Вот уже дохнуло в его разгоряченное лицо озерной свежестью.

«Сейчас искупаюсь! Сперва попью, потом плесну воду пригоршнями в лицо, потом»… он вдруг замер… Похоже — влип! Его окружала целая шайка. Человек двадцать, никак не меньше. Да! Он слышал про белозерских. Отчаюги! Сорвиголовы. Впрочем, и заисточные не лучше, и бочановские, и пристанские. Но что делать? Отстреливаться? Ну, двоих, троих он угробит. А пока он это делает, другие зайдут со спины и зарубят. У них почему-то у всех топоры в руках. Да и топоры-то странные какие-то. Ого! Факелы зажгли.