Короткое лето

Отвесивший ему пинка под зад Стас Кудрин молча хрустнул костяшками пальцев и покрутил из стороны в сторону бычьей шеей. Вот тут я забеспокоился всерьез — настроен брат был весьма решительно. На голову ниже Ивана, он шириной плеч ему нисколько не уступал, а скуластое лицо, обрамленное черной бородкой, и нос с горбинкой делали заместителя Клима похожим на кавказского абрека.

— Валите отсюда! — моментально вклинился Иван между ним и дебоширами. — Валите, сказал! Стас, пусть уходят! Счет оплачен!

Кудрин нехотя шагнул в сторону, и враз потерявшие боевой задор парни ломанулись на выход.

Нет, точно не бандиты. Блатные или за ножи схватились бы, или базаром грузить начали. А это просто дурные.

Я сложил дубинку, кинул ее обратно на полку под прилавок и хлопнул в ладоши.

— Господа! Шоу окончено!

Впрочем, никого из посетителей короткая стычка особо не встревожила. Это Форт, тут мордобой в кабаках как часть вечерней программы.

— Привет, Стас! Пиво за счет заведения! — объявил я, отвечая на рукопожатие брата.

— А по маленькой? — с улыбкой пробасил Кудрин.

— Легко!

Я достал из-под прилавка графин и пару рюмок, разлил самогон и окликнул помощника:

— Вань?

— На работе не пью, — отказался тот.

Выпили вдвоем, и я накачал брату пива.

— Есть что-нибудь будешь?

— Нет, я Оксанку проведать зашел, — сознался Стас. — Она во сколько освободится?

— Надо — так пораньше отпустим."

"— Да я лучше посижу, дух переведу.

— Гарик? — не понял я.

— Ну Игорь. Ты его видел, он на моей днюхе был.

— А! Игорь. Игоря помню.

Я налил себе полстакана пива, прикрыл рот ладонью и зевнул.

— На работе все как угорелые носятся, дурдом натуральный, — пожаловался Стас.

— А что такое? — насторожился я.

— Да непонятного хмыря с Туманного прислали, проверка за проверкой идет. И никто ничего не объясняет.

— Этот и ко мне заходил, — кивнул я и вновь зевнул, да так, что едва не вывихнул челюсть. — Слушай, Стас, я пойду покемарю немного.

— У вас не соскучишься! — рассмеялся брат.

Я перехватил тащившего поднос с грязной посудой Ивана, попросил подменить, а сам отправился наверх. На лестнице привычно закружилась голова, но едва-едва, просто слегка заложило уши.

Захлопнув за собой дверь, я разулся, снял с пояса кобуру с револьвером и убрал ее на тумбочку, а сам без сил повалился на кровать.

Ух! Часик посплю — и обратно в бар.

Проснулся, когда от неудобной позы затекли руки. Особенно отлежал левую, плечо горело как в огне.