Короткое лето

Но как?

Без всякой спешки и очень подробно, избегая упоминания лишь отдельных моментов, я начал давать письменные показания и почти уже закончил, когда вновь распахнулась дверь и к нам присоединился Петр Наумов.

— Начали без меня? — нахмурился он, заметив исписанные листы.

— Вовсе нет, — ответил Могилевский, закуривая очередную сигарету. — Господин Хмелев проходит у нас еще по одному делу свидетелем. Если у вас есть вопросы, приступайте!

— Пока мы не начали, — выставил я перед собой руку, — выражаю готовность на допрос под гипнозом или с использованием «сыворотки правды».

Представитель Братства покачал головой."

"— Всегда есть возможность поставить ментальную блокировку или даже стереть память о содеянном. Стопроцентный результат гарантирует только некропсия головного мозга. Готовы пойти на это?

— Нет.

— Тогда прибегнем к старому доброму сбору вещественных доказательств. — Брат Петр отщелкнул замки небольшого металлического чемоданчика и выложил на стол найденный у меня при обыске пакет. — Вам известно, что это?

Демонстрировать свою осведомленность я не стал и ответил односложно:

— Пакет.

— А его содержимое?

Петр Наумов растянул края пакета так, чтобы через залепленный полосой скотча разрез стали видны вплавленные в янтарь медные диски с ножками, как у микросхем.

— Первый раз вижу.

— Как же пакет оказался в вашей комнате?

— Подкинули.

Брат Петр указал на камеру.

— Запись ведется?

— Ведется, — подтвердил Могилевский.

— Отлично! — улыбнулся Наумов и выложил из чемоданчика на стол прозрачный пластиковый пакет, внутри которого оказалась точно такая же деталь, как и в большом пакете. — Узнаете?

— Первый раз вижу.

— Этот конверт был изъят из ящика стола убитого брата Михаила. Вы последний, кто видел его живым. Вы подозреваемый! В конверте находится похищенный у Братства артефакт. Большая часть похищенного обнаружена при обыске в вашем доме. Совпадение? Вовсе нет!

Я смотрел на пластиковый конверт, смотрел и никак не мог сообразить, чем меня смущает его содержимое. Но что-то было не так, какое-то воспоминание крутилось на самой грани сознания, и его никак не удавалось ухватить.

— Сами вы не совершали кражи и не участвовали в убийстве брата Михаила.

— Я не делал того и не делал этого. В чем вообще меня обвиняют?

Брат Петр машинально пригладил седые волосы и весьма обтекаемо ответил:

— В соучастии. Вы выступали посредником в краже особо крупного размера. Но мы готовы закрыть на это глаза.

— Простите, посредником между кем и кем? Брат Михаил и брат Иннокентий прекрасно знали друг друга без меня.

— Мы можем размотать цепочку до конца.