Короткое лето

Семен задвинул щеколду, принял у меня листок с перечнем продуктов и пообещал:

— Сейчас сделаю.

Неизменный карабин двенадцатого калибра «Сайга» он, как видно, оставил в сенях, но клетчатая рубаха топорщилась на поясе столь откровенно, что без кобуры дело точно не обошлось.

Ну а что? Ему по службе вполне могли разрешение выбить.

— Здравствуйте, Виктор Петрович! — поздоровался я с химиком, который сидел за столом с самоваром и дымил папиросой. Ни дать ни взять русский купец, разве что рыжеватая прокуренная борода слишком уж кудлатая и неухоженная.

Судя по влажным волосам и теплому халату, химик только вышел из бани.

Виктор Петрович затушил папиросу о дно блюдца, огладил бороду и указал на скамью.

— Присаживайся, Слава! В ногах правды нет.

Я жеманиться не стал, уселся и выставил на скамью рядом с собой сумочку.

— Чаю или чего покрепче? — спросил хозяин дома.

— Чаю.

Виктор Петрович наполнил кружку и предложил:

— Сахар, мед, варенье — угощайся.

Я покачал головой, хлебнул горячего чая, и сразу взмокла спина.

Высокие ворота, сараи, баня и дом огораживали двор со всех сторон, и ветру в нем было не разгуляться, а солнце давно перестало прятаться за облачками и активно припекало.

— Горазд ты пустой чай хлебать! — удивился Бородулин, когда я подставил под краник самовара опустевшую кружку. — С похмелья, что ли?

— Полтора литра пива и пару рюмок самогона вчера выпил, а штормит — будто полночи бухал. Давление, наверное.

— Таблетки принимаешь?

— Для давления принимаю.

— А остальные?

— Говорят, без надобности уже, — ответил я, не став вдаваться в подробности.

— И хорошо, — кивнул химик, вновь закуривая папиросу. — Печень целее будет.

Семен Лымарь уселся рядом и усмехнулся.

— Когда в крематорий повезут.

— Цинично, но все там будем, — вздохнул Виктор Петрович и спросил помощника: — Все погрузил?

— Ага.

Химик пробежался взглядом по списку и перевел взгляд на меня.

— Ты ведь не только за продуктами приехал, так?

Я расстегнул сумочку и бросил на стол сначала один звякнувший серебром сверток, затем другой. Семен сноровисто пересчитал монеты и принялся запаковывать их обратно.

— Все точно как в аптеке, — сообщил он, поднимаясь из-за стола."

"— Вот и чудно! — улыбнулся Бородулин, выпустив к небу струю вонючего дыма. — Вот и чудно… — Потом он посмотрел на меня и спросил: — Значит, таблеток для тебя пока не варить? А для соседа твоего?

— Для Гордеева все в силе. И раствор тоже. Он его хвалил. Говорит, мягкий очень.

Вернулся из дома Лымарь, выставил на край стола объемную картонную коробку, сверху положил непрозрачный пластиковый пакет.

— За продукты в следующий раз сумму подобьем.