Короткое лето

С Дружиной и в самом деле проблем не предвиделось, но вот насчет Братства я такого сказать не мог. И оттого на сердце было неспокойно.

— Так справитесь без меня? — повторил я свой вопрос.

— Конечно, дядя Слава! Не вопрос! — кивнул Иван, но сразу напомнил: — Понедельник-вторник!

— Зуб даю! — рассмеялся я, наполнил кувшин холодной водой и отправился наверх.

Ирина лежала на кровати и читала книжку в потрепанной мягкой обложке. Очередной дамский роман — «чтиво от мозгов», как она выражается.

— Ну ты, Хмелев, даешь! — возмутилась девушка, когда я запер дверь на засов и принялся разуваться.

Я снял куртку и кинул ее на стул, потом без сил повалился на кровать. Ирина в притворном возмущении выдернула из-под меня полу халата.

— Да какие бабы! — протянул я, переваливаясь на спину. — Как бы ноги не протянуть…

— Какие бабы? — прищурилась Ирина. — С большими титьками бабы и в коротких юбках. Мне рассказали, тебя тут ведьма одна обхаживала, так что слюни подтирать не успевал!

Судя по всему, Ирина успела посплетничать с подружками Ивана, но я особого значения этому не придал и беспечно отмахнулся.

— Это по работе.

— Секс по работе? Хорошо устроился!

— По работе я получил две дырки в шкуре, а вот секса не обломилось. Чуть на луну не выл, тебя дожидаясь.

— Бедненький! — рассмеялась Ирина и взъерошила мне волосы.

Я принялся расстегивать рубашку, вспомнил о подарке и протянул картонную коробочку подруге.

— С возвращением!

Девушка немедленно убежала к зеркалу примерять серьги, покрутилась там и погрозила мне пальцем.

— Хмелев! Если что-то с ведьмой было, все под корень оторву!

— Так не доставайся же ты никому! — продекламировал я, снял часы и убрал на тумбочку к кобуре с «таурусом». Затем приложился к кувшину с водой, стянул штаны и забрался под одеяло."

"На улице еще толком не стемнело, но у меня просто не осталось сил. Будто сдутый шарик, даже к Иринке приставать не тянет.

— Устал? — вздохнула девушка. — Спи, я почитаю еще.

Я закрыл глаза и моментально отключился.

Проснулся в темноте и одиночестве.

На «Омеге» — половина одиннадцатого. Ясно, что вечера, а не утра. Ира ужинать пошла, что ли?

Я повалился обратно на подушку и уставился в потолок. Сон отступил, но голова была тяжелой, еще и настроение ни к черту.

Мало того что дядю Мишу чисто по-человечески жалко, так еще его смерть многие возможности подчистую обрезала. Вот кто мне в случае чего новый штамп для монет сделает? Никто.

Да и следственная комиссия эта непонятная.