Жрец Хаоса. Книга II

— А как же все остальные роды империи? — нахмурилась императрица-регент.

— Они под клятвой служения, — как само собой разумеющееся ответил принц.

— Но почему башня откликнулась? Почему она его пропустила? Это ведь не может быть просто так. Откуда он знал, где находится наша Лизет? Он… Он… сам знаешь от кого!

Паранойя императрицы чувствовала подвох, но искала его не там, ой, не там. И я, как верный вассал, подскажу, куда нужно направить свой взор.

— Ваше Императорское Величество, я иллюзионист в большей степени, — решил я чуть притушить пожар подозрений Марии Фёдоровны.

— Я увидел мерцание схожей магии и попытался обнаружить скрытый под иллюзией вход, случайно туда провалившись. Оказавшись внутри, услышал плач Елизаветы Алексеевны и предсмертные хрипы нашей химеры, закрывшей собой девочку от механических ловушек. Там мне пришлось столкнуться с некой сущностью, охранявшей башню, и она затребовала за жизнь Елизаветы Алексеевны и нашей химеры равноценную жертву кровью, которую мне пришлось пообещать в обмен на освобождение принцессы. У нас есть сутки, чтобы вернуть долг этому странному существу. Если мы этого не сделаем и не выдадим равноценную по силе жертву, я не знаю, что может случиться с вашей дочерью и моей химерой.

В этом месте я, конечно, приврал, не сказав, что поклялся собственной кровью. Но с императорскими ресурсами отыскать смертников гораздо проще, чем с моими сейчас бегать их и выкупать неизвестно где. Но, кроме всего прочего, выложив все карты на стол, я перенял инициативу в разговоре, чтобы наконец задать мучавший меня вопрос:

— А где, позвольте узнать, моя бабушка княгиня Угарова?

Глава 20

— А где, позвольте узнать, моя бабушка, княгиня Угарова?

Несмотря на то что я старался говорить абсолютно спокойным голосом, не проявляя ни малейшей агрессии ни к императрице, ни к окружающим, принц, стоявший рядом, всё же что-то почувствовал.

Моё второе «я» — вечно голодное, только что участвовавшее в схватке с хранителем башни — приподняло голову, и теперь его взгляд, направленный на императрицу, был уже не моим. Где-то в глубине сознания пробудился и сам Горг. Обе эти сущности проявились одновременно, защищая члена нашей стаи.

Как ни странно, но определение Эраго пришлось мне по душе.

Как ни крути, бабушку, несмотря на все её прошлые поступки, я всё же принял как часть семьи. Для умирающей сумасшедшей архимагички она проявляла удивительную рассудительность в отношении меня и моих идей, поддерживая в меру своих сил, знаний и возможностей. Более того, между нами не возникало конфликтов за власть, хотя, учитывая мой возраст, она вполне могла бы отстранить меня от дел. Поэтому я чувствовал ответственность за неё — так же, как и за Эльзу, с которой мы обменялись клятвами крови.