Жрец Хаоса. Книга II

— Юматовы согласны? — он скрестил руки, и в его позе появилась лёгкая напряжённость.

— Пока раздумывают, но, судя по разговору с их главой, ответ будет положительным.

Алексей задумался, его взгляд скользнул по стенам, будто ища в резных панелях ответ.

— Это… может изменить нашу репутацию, — произнёс он наконец, медленно разжимая руки. — С мясников на защитников.

Я кивнул, и он, в свою очередь, ответил тем же, но затем внезапно спросил:

— А зачем вам человек с моим даром?

— Вы — интуит, — пояснил я. — Нам нужен кто-то, кто сможет анализировать информацию от химер.

Княгине некогда, у вас своих дел хватает, а нам требуется аналитик, возможно, с зачатками химеризма. Просматривали ли вы выпускников сиротского интерната? Может там кто-то есть?

Угаров задумался, потирая подбородок.

— Вы знаете, в целом ярких жемчужин не обнаружил, однако крепких середнячков хватает. Всё-таки наш интернат даёт неплохое образование, знаю по себе, — кивнул тот. — Поэтому хотел бы с вами обсудить несколько кандидатур, подходящих, на мой взгляд, для службы в роду.

— Отлично. Вы сегодня здесь остаётесь?

— Да.

— Тогда как только вернусь после развлекательных мероприятий в виде балета и выгуливания венгерских княжон, я весь ваш! С удовольствием побеседуем.

Алексей вдруг резко выпрямился:

— Княжич.

Я остановился.

— Будьте осторожнее. Первый выход в свет редко обходится без сюрпризов.

— Я тоже так думаю, — усмехнулся я. — Но императорская ложа должна обеспечить хоть какую-то защиту.

— Иллюзия, — он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то тревожное. — И ещё… насчёт выхода Эльзы с княгиней. Пока что — плохая идея.

Я вздохнул, проводя рукой по волосам.

— Я и не настаивал.

Просто… рано или поздно ей придётся появляться в свете. Но княгиня права — такие вещи нужно планировать тщательнее.

Алексей слегка расслабился, уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

— Рад, что вы это понимаете. Удачного вечера.

Я поднялся к себе в покои, мельком отметив, как камердинер раскладывает аксессуары для выхода в свет возле фрака. Закрыв дверь в спальню, я уже собирался отложить книгу, но вдруг почувствовал, как её обложка странно нагрелась у меня в руках. Кожаный переплёт, казалось, излучал лёгкое тепло, будто живой.

Заинтригованный, я провёл пальцами по шероховатой поверхности, затем развязал грубую бечёвку, стягивавшую обёртку.

«И почему лекарь не вдолбил заодно Юрию знание какого-нибудь индийского диалекта? Насколько было бы проще!» — подумал я, разглядывая обложку. На ней было изображено нечто пугающее — искажённое лицо с клыками, горящими глазами и дымчатым ореолом вокруг. Но стоило мне открыть страницы и взглянуть на непонятные закорючки, как буквы вдруг заколебались, словно подёрнутые дымкой, а затем… стали меняться.