Кортик. Бронзовая птица. Выстрел (сборник)
- автор: Анатолий Наумович Рыбаков
О чём книга «Кортик. Бронзовая птица. Выстрел (сборник)»
Озираясь, Миша вышел на улицу под первым солнечным лучем. Улица была пуста, лишь домашние сколько-нибудь громче всех других звуков - это были тихие шепоты и легкий кашель из окон соседей, деликатно пробуждающихся в независимой спокойной темноте. Миша ощущал на себе взгляды прохожих и устало вернулся в дом, но рогатка заставила его бодриться и подготовиться к неожиданности дня....– Можно еще и музыкальный кружок, потом хоровой, рисовальный.
– Не позволят… – Шура с сомнением покачал головой, но по глазам его было видно, что ему очень хочется стать режиссером.
– Позволят, – настаивал Миша. – Пойдем к товарищу Мите Сахарову. Так, мол, и так: хотим организовать свой драмкружок. Разве он может нам запретить?
– А он вас в шею! – крикнул Борька, собиравший на помойке бутылки.
– Не твое дело! – Генка погрозил ему кулаком. – Торгуй своими ирисками.
– Конечно, – продолжал размышлять Шура, – это неплохо. Но по характеру своего дарования я не режиссер, а исполнитель…
– Ну и прекрасно, – сказал Миша, – вот и будешь исполнять режиссера.
– Хорошо, – согласился Шура. – Только уговор: слушаться меня во всем. В искусстве самое главное – дисциплина. Ты, Генка, будешь простаком. Ты, Слава, героем, ну и, конечно, музыкальное оформление. Мишу предлагаю администратором. Инженю и прочие амплуа я распределю потом, после испытаний.
Глава 20
Клуб
Клуб состоял из одного только зрительного зала. Когда не было спектакля или собрания жильцов, скамейки сдвигались к стене и в разных углах клуба работали кружки. Домашние хозяйки и домработницы учились в ликбезе. На сцене происходили репетиции драмкружка. Бильярдисты катали шары, задевая киями музыкантов струнного оркестра."
"Надо всем этим господствовал заведующий клубом и режиссер товарищ Митя Сахаров – вечно озабоченный молодой человек в длинной порыжевшей бархатной толстовке с лоснящимся черным бантом и в узких брюках дудочкой. У него длинный, тонкий нос и острый кадык, готовый вот-вот разрезать изнутри Митино горло. Растопыренной ладонью Митя ежеминутно откидывал назад падающие на лицо длинные, прямые, неопределенного цвета волосы.
Шура подтолкнул вперед Мишу:
– Говори. Ведь ты администратор, – и отошел в сторону с таким видом, будто он ни при чем и смеется над ребячьей затеей.
– М-да… – процедил Митя Сахаров, выслушав Мишу. – У меня не театральное училище, а культурное учреждение. М-да… Культурное учреждение в тисках домкома… – И ушел на сцену, откуда вскоре послышался его плачущий голос: – Товарищ Парашина, вникайте в образ, в образ вникайте…
Миша подошел к ребятам:
– Ничего не вышло. Отказал. У него не театральное училище, а культурное учреждение в тисках домкома.
– Я так и знал! – сказал Шура.
– Ты всегда «так и знал»! – рассердился Миша. Мальчики стояли задумавшись. Гулко стучали бильярдные шары. Струнный оркестр разучивал «Турецкий марш» Моцарта. А со стены, с плаката, изможденный старик протягивал костлявую руку: «Помоги голодающим Поволжья!» Глаза его горели лихорадочным блеском, и с какой стороны ни подойди к плакату, глаза неотступно следовали за тобой, как будто старик поворачивал голову.
