Кошки-мышки

— Я неплохо знал его, — ответил он наконец.

— Вы знали, что он гомосексуалист?

Ребус надеялся услышать ответ. Но Лэньон молчал, и он проклял себя за то, что так быстро отдал свой козырь.

— Конечно, — сказал Лэньон своим ровным голосом. Он повернулся к Ребусу. — По-моему, это не преступление.

— Этот вопрос неоднозначен, сэр, как вам должно быть известно.

— Что вы хотите сказать?

— Как адвокат вы знаете, что существуют еще некоторые законы…

— Да, да, конечно. Но надеюсь, вы не предполагаете, что Джеймс занимался чем-то грязным?

— Почему, на ваш взгляд, он совершил самоубийство, мистер Лэньон? Я очень хотел бы услышать ваше мнение как профессионала.

— Он был мой друг. Профессионализм здесь ни при чем. — Лэньон посмотрел на тяжелые шторы перед столом. — Я не знаю, почему он покончил с собой. Думаю, мы никогда этого не узнаем.

— Я не был бы столь категоричен, сэр, — произнес Ребус, направляясь к двери. Взявшись за ручку, он остановился. — Мне было бы очень интересно узнать, кто действительно получит его состояние, — когда вы выясните это, разумеется.

Лэньон промолчал. Ребус открыл дверь, закрыл ее за собой и, дойдя до площадки, некоторое время постоял, глубоко дыша.

* * *Работа няньки не была его призванием, но, в сущности, с самого начала вечера он знал, что этим кончится.

Пока Ребус наспех прощался на пороге с Сайко, Томми Маккол уже распевал марш регбистов на заднем сиденье его машины. Хозяйка даже выдавила из себя улыбку. В конце концов, увозя разбушевавшегося пьяницу, он делал ей одолжение.

— Я арестован, Джон? — промычал Маккол, прервав пение.

— Нет, только, ради Христа, заткнитесь!

Ребус сел за руль и включил зажигание. Потом обернулся в последний раз и заметил, что к Сайко присоединился Лэньон. Она, вероятно, описывала ему события; он кивал головой. После их столкновения в библиотеке Ребус увидел его в первый раз за вечер. Он отпустил ручной тормоз и выехал со стоянки.

— Здесь налево, потом направо.

Томми Маккол выпил очень много, но ориентации как будто не потерял. У Ребуса было странное чувство…

— До самого конца улицы, последний дом на углу.

— Но ведь вы живете не здесь, — возразил Ребус.

— Совершенно верно, инспектор. Здесь живет мой брат Тони. Я думал, мы заглянем к нему на рюмочку.

— Послушайте, Томми, разве можно…

— Ерунда. Он будет счастлив меня видеть.

Остановившись перед домом, Ребус с облегчением увидел, что окна гостиной Тони Маккола еще горят.

Томми вдруг навалился сзади и нажал на клаксон. Тишину ночи прорезал пронзительный гудок. Ребус оттолкнул его руку, и Томми обвалился обратно на сиденье, но сигнал был послан.