Кошки-мышки

Библиотекарша долго читала мудреные шифры на стеллажах, пока наконец не подвела его к полке с толстыми переплетенными томами. Одинокий студент, сидевший у большого окна в конце зала, равнодушно взглянул на Холмса, покусывая кончик карандаша. Холмс сочувственно улыбнулся, но тот смотрел сквозь нового посетителя невидящим взглядом.

— Вот, — сказала девушка. — «Эдинбургское обозрение» и «Новое эдинбургское обозрение». «Новое» — это, как видите, с тысяча девятьсот шестьдесят девятого года. Первые годы мы храним, конечно, отдельно. Если они вас интересуют, это займет не много времени…"

"— Нет, нет.

Это то, что мне нужно. Большое спасибо.

Библиотекарша слегка кивнула, принимая благодарность.

— Вы не забудете передать от нас всех привет Нелл?

— Я буду разговаривать с ней сегодня еще раз. Обязательно передам.

Снова кивнув, библиотекарша направилась к концу стеллажа. Там она задержалась, щелкнула выключателем, и над головой у Холмса зажглась лампа дневного света. Он благодарно улыбнулся, но она уже ушла, поскрипывая резиновыми подошвами в направлении лифта.

Холмс поглядел на корешки переплетов. Собрание было неполным.

Значит, отдельные годы взяты кем-то из читателей. Что за место для тайника? Он снял с полки том «1971-1972», поднял его за корешок указательными пальцами и потряс. Ни фотографий, ни бумажек не выпало. Он поставил том на место и повторил операцию со следующим.

Студент смотрел теперь уже не сквозь Холмса. Он смотрел прямо на него, причем как на сумасшедшего. Еще один том ничего не дал, за ним еще один.

Холмс, который надеялся найти что-нибудь, чем удивить Ребуса, найти ключ к загадке, начинал опасаться худшего. Он несколько раз пытался дозвониться инспектору, но безуспешно.

Ребус пропал. Как сквозь землю провалился.

Выпав из журнала на лакированный пол и ударившись о него своими плотными краями, фотографии издали более громкий стук, чем он ожидал. Он наклонился и начал их собирать. Студент смотрел на него, вконец заинтригованный, но энтузиазм Холмса уже угасал: он подбирал с пола отпечатки тех же самых кадров с боксерского матча. Больше ничего. Ни одного нового снимка, никакого открытия, никакого сюрприза.

Черт подери Ронни Макгрэта, который дал ему надежду.

Страховой полис уже погибшей жизни.

Он остановился у лифта, но лифт не приезжал, и он стал спускаться по пологой лестнице. Он попал на первый этаж, но в неизвестную ему часть библиотеки, в узкий коридор, похожий на старую букинистическую лавку. Вдоль стен лежали штабеля книг в заплесневелых переплетах. Он прошел мимо штабелей, чувствуя неясный страх, и, открыв дверь, оказался в главном читальном зале. Библиотекарша, показавшая ему дорогу, сидела за своим столом. Увидев его, она начала отчаянно махать рукой.