Кошки-мышки

Когда он вернулся в участок на Грейт-Лондон-роуд, ему передали, что главный суперинтендант Уотсон желает его видеть.

Ребус набрал номер начальника, и секретарша прощебетала, что его ждут.

С тех пор как Уотсона перевели с самого севера сюда, в Эдинбург, Ребус встречался с ним уже несколько раз. Шеф производил впечатление человека рассудительного, хотя, возможно, несколько простоватого. В участке постоянно шутили по поводу его абердинского происхождения и прозвали — за «крестьянские» манеры — Фермером Уотсоном.

— Входите, Джон, входите.

Привстав из-за длиннющего стола, суперинтендант жестом предложил Ребусу садиться.

Тот обратил внимание, что на столе у шефа царит идеальный порядок. Бумаги аккуратно уложены в два лотка, под рукой — только новая блестящая папка и пара остро отточенных карандашей. Рядом с папкой — фотография двух мальчишек.

— Мои, — объяснил Уотсон. — Сейчас они немного постарше, но все такие же сорванцы.

Уотсон был крупный человек, про каких говорят «грудь колесом». Красноватое лицо, редеющие волосы, седые виски. В самом деле, Ребус легко мог представить себе его топающим по заросшему вереском торфянику с овчаркой колли, в высоких резиновых сапогах и в шляпе, какую носят ловцы форели.

Только что ему вдруг понадобилось от Ребуса? Хочет сделать его своей овчаркой?

— Сегодня утром вы выезжали по вызову. Смерть от передозировки наркотиков.

Это прозвучало как констатация факта, так что отвечать Ребус и не стал.

— Вместо вас должен был ехать инспектор Маккол, но он был… в общем, где-то был.

— Он хороший сыщик, сэр.

Уотсон удивленно посмотрел на него, потом улыбнулся.

— Я не сомневаюсь в достоинствах инспектора Маккола и вызвал вас сюда не для того, чтобы их обсуждать.

Просто ваш выезд по этому делу навел меня на одну мысль. Вы, вероятно, знаете, что меня беспокоит проблема наркомании в Эдинбурге. Честно говоря, статистика повергает меня в ужас. В Абердине я не встречал ничего подобного, если исключить нефтепромыслы. Но то были в основном администраторы из Штатов, которые привезли с собой — в обоих смыслах слова — свои привычки. А здесь…

Он раскрыл папку и начал вынимать один за другим листы.

— Здесь, инспектор, это настоящий ад.

— Да, сэр.

— Вы ходите в церковь?

— Сэр?

Ребус поерзал в кресле.

— Я задал, кажется, очень простой вопрос. Вы ходите в церковь?

— Нерегулярно, сэр. Но иногда хожу.

«Как вчера», — подумал он. И ему очень захотелось удрать из этого кабинета.

— Мне кто-то говорил об этом. Значит, вы понимаете, что я имею в виду, когда говорю, что город превращается в преисподнюю.

Лицо Уотсона покраснело еще больше.

— В городскую больницу поступают наркоманы в возрасте одиннадцати-двенадцати лет. Ваш собственный брат отбывает заключение за торговлю наркотиками.