Кошки-мышки

Зачем — неизвестно. Может быть, хотели так мило пошутить, а может быть, как заметил твой дядя, замутить воду. Как бы то ни было, примерно в это время появляется второй пакет с порошком. Трейси видела только один… — Ребус заметил, что Чарли снова собирается протестовать. — Во всяком случае, так она утверждает. Итак, Ронни использовал одну упаковку. После смерти его тело переносится вниз, и волшебным образом появляется еще одна упаковка. В ней — героин, а не тот яд, который ввел себе Ронни. И в дополнение ко всему исчезает его фотоаппарат, а затем появляется в доме, где обитаешь ты, Чарли, в твоей комнате, в черном полиэтиленовом пакете с твоими вещами.

Чарли отвел глаза. Теперь он разглядывал ковер, чайник и свою чашку.

— Да, это я взял его, — произнес он, не поднимая глаз.

— Ты взял аппарат?

— Я же сказал…

— Понятно. — Голос Ребуса звучал совершенно нейтрально. Стыд Чарли мог в любой момент превратиться в злобу. — Когда ты взял его?

— Я не смотрел на часы.

— Чарльз! — воскликнул Вандерхайд.

Племянник выпрямился, словно маленький мальчик, трепещущий перед своим дядей-колдуном.

Ребус прочистил горло. Во рту у него оставался сильный привкус «Эрл Грея».

— Когда ты вернулся, в доме был кто-нибудь?

— Нет. Никого, если не считать Ронни.

— Он лежал внизу или наверху?

— Я нашел его, раз это вам так важно, на верхней площадке. Будто он собирался спускаться вниз. Я решил, что он упал и отключился, но он выглядел очень странно. Когда человек спит, он ведь дышит. А Ронни был… как окоченевший. Кожа влажная, холодная.

— Итак, он лежал на верхней площадке лестницы?

— Да.

— Что ты стал делать?

— Я понял, что он умер. А дальше было, как во сне. Это звучит глупо… Теперь я понимаю, что я просто пытался уговорить сам себя.

— Шприц там лежал?

— Я не помню.

— Ладно, не важно.

— И я подумал, что когда Трейси вернется…

— Ну?

— Господи, получается, что я какое-то чудовище.

— Почему?

— Ну, я понимал: когда она вернется в дом и увидит, что Ронни умер, она заберет все, что сможет. Я знал это совершенно точно. И поэтому взял то, что, как мне казалось, он оставил бы мне.

— На память? — едко спросил Ребус.

— Не совсем, — признал Чарли.

Ребуса вдруг кольнуло: с какой легкостью льется признание!

— Это единственная стоящая вещь, какая была у Ронни.

Вот это уже больше походило на правду. Дело, разумеется, не в том, что Чарли нуждался в деньгах: он всегда мог рассчитывать на дядю Мэттью. Конечно, его притягивала незаконность поступка. И мысль о том, что он выполняет предсмертную волю друга.

— Итак, ты взял аппарат?

Чарли кивнул.

— И сразу ушел?

— Я пошел прямо к себе. Мне передали, что заходила Трейси, малость не в себе, спрашивала меня. Я понял, что она уже знает про Ронни.