Красный Вервольф – 5

— Она его хорошо знает!

Горничная, прислуживающая нам за столом, заметно покраснела.

— Буду вам весьма благодарен, князь!

Через полчаса, я и Глафира Васильевна, уже катили на «лихаче» в сторону трактира, где совсем еще недавно мы обедали с Мартой. Конечно, я бы и без Глаши разобрался, кто из посетителей русский, служащий в гестапо, но нужно чтобы кто-то меня представил этому «юному поручику его императорского величества лейб-гвардии полка» Евлампию Спиридонычу. Мы вошли в трактир. К нам кинулся половой и хотел было проводить к столику, но сидящий у дальней стены старик вдруг помахал рукой.

— Это он! — шепнула мне горничная.

И потащила мне к нему.

— Евлампий Спиридоныч! — защебетала она. — Здравствуйте!

— Глафира Васильевна! — откликнулся он. — Здравствуйте-здравствуйте! Какими судьбами!

— Да вот, зашли попить чайку с… Ох, простите, забыла представить… Василий Порфирьевич Горчаков!

Я щелкнул каблуками и коротко, по-военному, кивнул. Старый гестаповец тоже встал, протянул руку.

— Трефилов! В каком полку служили?

— В пятом иностранном пехотном полку, сударь! — ответил я, пожимая ему руку.

— Это который в Тонкине?

— Так точно-с!

— Ну садитесь! В ногах правды нет… — пробормотал русский гестаповец. — Половой! Водочки и икры паюсной русским офицерам! — И, понизив голос, добавил: — Которых черте куда забросила судьба-индейка.

Мы с Глашей уселись за стол. Вскоре половой принес требуемое. Горничная попросила чаю с пирожными. А мы с Трефиловым накатили по-маленькой. Закусили икрой. Понимая, что нам надо поговорить, Глафира Васильевна сделала вид, что ей срочно нужно припудрить носик и убежала в уборную. Гестаповец разлил водку по рюмкам. Поднял свою и подмигнул мне. Я сделал вид, что не понимаю, тогда он брякнул рюмахой о мою, осушил и, прежде чем закусить, проговорил:

— Ну что вы все молчите, Василий Порфирьевич! Думаете, я поверил, что вы с Глашенькой случайно заскочили в эту псевдорусскую забегаловку?.. Бросьте! У нас, с Аскольдом Юрьевичем, еще с парижских времен придуман такой пароль — если Глафира Васильевна сама приводит ко мне человека, значит, дело важное.

— Вы правы, Евлампий Спиридонович! — сказал я. — Важное. И — весьма.

— Говорите же!

— Вчера арестовали сотрудницу «Организацию Тодта» Марту Зунд.

— Знаю! — кивнул бывший лейб-гвардеец. — Блондинка, рост средний, возраст — тридцать лет. Подозревается в связи с большевистским подпольем.

— Ее надо вытащить!

— Из гестапо⁈ Вы с ума сошли!

— Возможно, но ее надо вытащить.

— Вы питаете к ней нежные чувства?

— Питаю.

— Сочувствую, но ведь сейчас война!"

"— Люди все время воюют, но это не значит, что они не хотят быть счастливы.

— Мне нравится ваша откровенность, молодой человек, — проговорил Трефилов.