Красный Вервольф – 5

— А откуда вы знаете?

— От верблюда, — усмехнулся я. — Так вот, Дмитрий Сергеевич Полынников, в следующий раз сразу беги ко мне и докладывай, если тебе предложат вести за моей спинойкакую-нибудь игру, понял, заслуженный учитель РСФСР?

— Кто заслуженный учитель? — переспросил он.

— А, не обращай внимания… Ты здесь живешь?

— Здесь. Куда мне идти!

— Верно. Некуда. Поэтому будешь передвигаться по городу только по ночам. Будешь нашим ночным связным.

— Я понял, дядя Саша. Всё понял.

— Вот и прекрасно. Знаешь, где я сейчас живу?

— Да.

— Жду тебя сегодня, в час по полуночи. К парадному не приближайся. Заходи через черный вход. Дверь будет открыта.

— Буду ровно в час ночи!

— Жду!

Я поднялся с табурета и направился к выходу из подземелья. Злата ждала меня во дворе дома, где раньше обитали Шнырь и компания. Она сидела на ящике из-под тушенки и выглядела такой несчастной в своем драповом пальтишке и скособоченной шляпке, что у меня пропало всяческое желание делать выговор. Я помог ей встать, и мы пошли. Со стороны мы выглядели как обыкновенные прихвостни оккупантов, потому что не казались полуголодными да и одеты были приличнее большинства горожан. Редкие прохожие провожали нас косыми взглядами, что особенно ранило мою спутницу.

— Как Фимка? — спросил я, после долгого молчания.

— Спасибо! — откликнулась Злата. — Повеселел. Все время рисует. Дормидонт Палыч хорошо к нему относится. Да и со мною добр.

— Ты бы хотела с ним уехать?

Она удивленно на меня посмотрела.

— Куда?

— Лучше всего — в Америку.

— Как же можно покинуть Родину, когда война…

— Война рано или поздно закончится. И тебе нужно будет как-то устраивать свою судьбу. А главным образом — сына. Ты прости, Злата, за прямоту, но ты боец, а не кисейная барышня… После освобождения Пскова вы с Фимой хлебнете лиха… Придется долго доказывать, что ты участвовала в подпольной борьбе. Ведь наши подвиги никем не фиксируются. Так что отъезд за границу — это наилучший выход.

— Странно это слышать от советского человека, — пробормотала Злата."

"— Я, прежде всего, человек опытный, поживший на этом свете и всякого повидавший, — вздохнул я. — Ты должна понимать, что пока суд да дело, Фимку могут отправить в детский дом, а тебя — под следствие. Женщин с освобожденных территорий, замешанных в интимных связях с врагом, в лучшем случае отправляют в Сибирь, в ссылку. Вместе с детьми.

Бедняжку аж передернуло, она беспомощно пробормотала:

— Ну должна же быть какая-то справедливость?..

— Забудь о справедливости. Твоя забота — жизнь и здоровье сына. После того, как выполним задание, я помогу вам с Фимкой и твоему Помидору уехать из Пскова. А там Серебряков пусть сам кумекает, как вам за океан перебраться.

Злата всхлипнула и кивнула. Я махнул рукой «лихачу».