Красный Вервольф – 5

Другой вопрос — в чьих интересах. Допустим, фройляйн Зунд искренна со мною, а лжедядюшку не разоблачила, чтобы не поднимать вредного для нас с нею шума. Значит, сообщит мне об этом позже. А если — нет?"

"— Позвольте, господин Горчаков, познакомить вас с моим коллегой и вашим соотечественником.

Бюлов взял меня под локоток и подвел к Карнаусу.

— Господин Фролов! — назвал профессор своего «коллегу».

Тому я тоже протянул руку.

— Василий Порфирьевич!

— Юрий Иванович!

Ну хоть имя-отчество привычны, не собьешься.

— Господа посетители, — послышался дребезжащий голосок кассира, — музей закрывается. Прошу на выход!

— А что если, мы посидим у меня вечерком? — проявил инициативу Бюлов. — По-русскому обычаю, за бутылочкой смирновской! Марта, детка, ты не откажешься разбавить нашу мужскую компанию?

— Не откажусь, дядя Карл, — улыбнулась та. — Мужчины, пьющие без женщин, быстро превращаются в свиней.

И она подмигнула при этом, явно на что-то намекая, но родственник намека не понял и лишь вежливо улыбнулся.

— Тогда жду вас у себя в двадцать ноль-ноль. Я остановился здесь же, при Поганкиных палатах. Спросите охрану, она вам подскажет. До вечера, Марта! До вечера, господин Горчаков! А мы, с господином Фроловым, вернемся к нашей работе.

Мы с фройляйн Зунд выкатились из музея и кассир захлопнул за нами массивную старинную дверь. Время было обеденное, и я повел свою спутницу в трактир для русских. Сюда пускали даже местных, если у них водились деньжата, но основными посетителями были понаехавшие в город белоэмигранты. Для них играл оркестр балалаечников и ложкарей, артист из местного театра лабал под гитару популярные песни из репертуара Александра Вертинского и Петра Лещенко. Носились между столиками половые.

Марте все это было в диковинку. Округлив глаза, она наблюдала за половыми, с прилизанными и расчесанными на пробор прическами. Хлопала балалаечникам, которые сбацали «Светит месяц, светит ясный…». Выбор блюд фройляйн Зунд предоставила мне. И когда принесли борщ, очень удивилась, что хлебать его полагается со сметаной и пампушками с чесноком. Да и деревянная ложка ее поразила. Впрочем, есть оной было совсем не обязательно. В трактире подавались и обыкновенные — мельхиоровые.

Пока мы насыщались, ни о чем важном не говорили. Я все ждал, что Марта поведает правду о своем дяде, если это, конечно, ее дядя. Сам я, само собой, об этом ее спрашивать не собирался. И вот после борща с пампушками, картофельного пюре и котлет по-киевски, подали самовар с пирогами. Я показал своей спутнице, как чай пьют из блюдца, и она пришла в полный восторг. Со стороны мы выглядели, наверное, беззаботной парой.