Красный Вервольф – 5

Поля и перелески, которые мы пересекали были пустынны. Примерно через час, впереди показались какие-то строения. Михалыч явно направлялся к ним. Когда мы подъехали ближе, я ощутил едва уловимый запах гари. Это оказалась сгоревшая деревня. Печные трубы торчали над пепелищем, как черные обелиски. Лишь одно здание выглядело относительно целым. Приглядевшись, я понял, что это церковь.

Трудно сказать, разрушила ли ее война, или беда случилась с культовым сооружением раньше, но белые стены все еще возвышались над грудами золы и обгорелых бревен, как монумент человеческой жестокости, которую неправильно сравнивать со звериной, хотя над центральным барабаном не осталось маковки купола. Именно у церкви напарник и притормозил. На паперти лежал толстый слой пепла, как серый саван укрывшего всю деревню. Кузьма спрыгнул с водительского сиденья и сказал:

— Спрячем ящики здесь, в подвале. Сюда никто не ходит. Зондеры и эстонцы сожгли всех в амбаре, за пособничество партизанам… Бабы, старики, детишки… Они там все так и лежат…

И он мотнул головой в сторону деревенской околицы, где высилось что-то темное, похожее на погребальный холм.

— Ничего, Михалыч, они ответят за всё, — процедил я сквозь зубы.

— Дай Бог! — пробурчал он и перекрестился на то место, где должна находиться надвратная икона.

Потом напарник взял пару ящиков и поволок куда-то в обход церковного здания. Я тоже взял два ящика, один оставив в кузове. Догнал Кузьму. Тот обогнул западный придел, остановился и положил ящики на землю. Шагнул к груде досок, которые лежали у стены, и принялся разгребать их. Я тоже избавился от ноши и стал ему помогать. Под досками оказался пролом, который вел в подвал. Мы спустили ящики туда, но не оставили их просто на полу. Под кучей церковного хлама, обнаружился люк."

"Массивная чугунная плита оказалась заперта на врезной замок. Михалыч нашел ключ, отпер люк, под которым оказалось небольшое пространство, где оказалось достаточно места, чтобы уложить нашу добычу. Заперев люк, напарник протянул тяжелый кованый ключ мне. Мы выбрались из подвала через пролом, снова закидав его досками, погрузились в «лоханку» и потрюхали в направлении города. Ночь подходила к полуночи. Я понимал, что до окончания комендантского часа в город лучше не соваться.

— Откуда ты знаешь про этот тайник в церковном подвале? — спросил я, чтобы отвлечься от мыслей о сожженных заживо сельчанах.

— В служках я был у здешнего попа, — проворчал Кузьма. — До революции еще… Пел на клиросе…

— Так это твоя деревня?

— Была когда-то… — нехотя ответил он. — В семнадцатом, как батьку на империалистической убили, а матка от тифа померла, я в Питер ушел пешком, работенку искать…

* * *Мы заночевали в лесу.