Кристмас

Зачем откладывать удовольствие? Посему предлагаю встречу Нового года начать сейчас. Банкетный зал совместим с операционной, а то молодые люди там, наверное, заскучали. Максим тащит туда ящик с шампанским, Андрей – многострадальную елку из гостиной, Бор… – предводитель задумался, – Бор несет Ангелину, я – фонендоскоп.

– Вам задание, – Борис посмотрел на этнографа и лилипутку, – нарядиться Дедом Морозом и Снегурочкой.

Ангелина нахмурилась, но перечить не решилась.

– Да, еще… – бывший патологоанатом обвел всех хитрым взглядом, – чуть не забыл! Я ведь припас вам подарочки, – и Аникеев-старший обошел присутствующих, вручая ошалевшим подручным кому снеговичка, кому шоколадку.

* * *"

"В подвале послышался шум, и в операционной вспыхнул свет, заставив Сергея и Женю зажмуриться. Потрясенные пленники увидели бывшего участкового, устанавливающего елку, долговязого и костлявого Деда Мороза с миниатюрной Снегурочкой и, самое страшное, своего сослуживца Максима Фирсова бок о бок с садистом-доктором. Аникеев-старший начал с того, что тщательно установил цифровую камеру на треноге и нажал на ней кнопку.

– Здравствуйте, мои дорогие, – приветливо обратился Борис к пленникам. – С наступающим вас праздником! На что жалуемся? – Он вставил в уши рогульку фонендоскопа. – Сейчас дядя Боря вас послушает. Печенка, селезенка и все такое…

Бывший патологоанатом подошел к Евгении, приподнял ее левую грудь, отчего она испуганно дернулась, и приложил к нему фонендоскоп. Внимательно послушав, доктор передвинул мембрану правее, затем переключился на Сергея.

– Хочу вас обрадовать, – сообщил Борис Андреевич радостно.

Бывший участковый, очевидно, уже привыкший к причудам ненормального брата, тем временем уже установил елку и вместе с Бором и Ангелиной терпеливо ждал дальнейших указаний.

Аникеев-старший, всем своим видом излучая добродушие, достал откуда-то переносной кардиограф и попросил Фирсова:

– Максим, будь добр, налей в мисочку водички.

Тот посмотрел с недоумением, и бывший патологоанатом пояснил:

– Электроды надо смочить у аппарата.

Когда Макс подавал Борису воду, тот взглянул парню в глаза, и их выражение доктору не очень понравилось.

Сняв кардиограмму, Аникеев-старший внимательно изучил исчерканные самописцем бумажные ленты, хмыкнул и кратко прокомментировал:

– М-да-а… А у меня хуже.

Потом, помолчав, добавил:

– Предварительное обследование показало, что противопоказаний к операции нет.

Внезапно где-то совсем близко, за кирпичной стеной, раздались гулкие шаги. Бывший участковый озабоченно посмотрел на стену и почесал затылок. Максим вытер пот со лба.