Крокодильчик в перьях (СИ)

Вывалишься в паре тысяч шагов, дальше сама доползешь.

- Все равно не отдам."

"- Ну и… забирай! - сердито рявкнул ящер, одновременно с этим с силой ударяя по стене пещеры, отчего в сторону топчана полетели огненные искры, поджигая тот. - Давно пора избавиться от этих воспоминаний! Все! Пошла вон!

И он что-то сделал. Махнул рукой, словно разрезал ножом воздух за моей спиной. А потом толкнул меня в разрез и мы с испуганным кудахтаньем полетели неизвестно куда.

Второй раз за сутки, блин! А-а-а-а! Куд-куда?!

В лужу.

Я чуть не захлебнулась, пытаясь выбраться и не потерять ни яйца, ни одеяла. А когда выползла на липкий от тины берег, от души выматерилась в низкие тучи. Да что ж такое! Холодно, мокро, мерзко. Яйцо тяжеленное. Мы с курицей лысые. И трофейное саламандровое одеяло намокло!

Впрочем, с последним я ошиблась. Неизвестным образом странная ткань цвета застывшей лавы — серая с продрисью — оказалась не только сухой, но и теплой.

То есть, когда я окончательно пришла в себя, сняла хламиду и попыталась ее выжать, вода из лужи просто скатилась обратно на землю, оставив в моих руках сухое пончо.

Я натянула одеяло обратно, спрятала под него яйцо и подпоясалась выдранной с корнем лианой. Во, не вывалится. Можно топать. Только куда? И как?

Задумчиво пошевелив пальцами босых ног в липкой грязи, я вздохнула. Думай, Ада, думай. Тебе обещали пару тысяч шагов, это, по идее, недалеко. Но в какую сторону?

Яйцо под одеялом соскальзывало, потому пришлось умостить его на место живота.

Хотя лысина уже обросла коротким — в полтора миллиметра — пушком. Какого цвета — не скажу, потому что в луже отражалась только грязь. Совсем весело. Ну, да пофиг.

- Ты можешь подпрыгнуть повыше и посмотреть, в какой стороне купол? - без особой надежды спросила я у своего духовного облика.

- Ку-куда?! - удивилась курочка.

- Ну да. Я тоже не знаю, а надо бы определиться. Иначе уйдем в болота, вместо того чтобы попасть домой.

- Ко-кок.

- Согласна. Ну что, прыгать будешь?

Птица смерила меня укоризненным взглядом, вздохнула и вдруг захлопала лысыми обрубками крыльев. И действительно взмыла в воздух метров на пять.

Только вот в высшей точке полета она вдруг заорала, словно подстреленная, и камнем рухнула мне на голову.