Крокодильчик в перьях (СИ)

- А еще она моя сестра, почему я должен отдавать ее каким-то чужим детям?

М-да… В этом мире мифики взрослеют очень медленно. Точнее, не так: мифики взрослеют очень по-разному. А фениксы и вовсе чуть ли не вечные дети. С одной стороны, вроде как неубиваемы, с другой — при каждом более-менее опасном чихе распадаются пеплом и… молодеют! Не до состояния «только из яйца», но все равно перспектива неоднозначная.

Конечно, раза после десятитысячного этот дефект плавно сходит на нет. Феникс все так же обновляется и молодеет, но уже только телом. Мозги не обнуляются, даже получая новую порцию юношеского оживления.

Увы. Моим дополнительно найденным родителям и брату до этого благословенного возраста дальше, чем мне самой до саламандрового плато пешочком по болоту. «Папаша» так и вовсе удрал из пещеры сразу после того, как я выдернула ему половину хохолка. Еще только посторонние и незнакомые мужики не лезли меня лапать с криками «ой, какая милая страшненькая девочка, дай потискаю»."

"И из всего вышеперечисленного делаем вывод: я действительно не феникс. Скорее, фениксообразная курица-вундеркинд. Впрочем, тут даже не моя заслуга.

Во-первых, я помню свою прежнюю жизнь. А во-вторых, надо отдать должное главам кланов из-под купола. Как-то они так наладили обучение и тренировки потомства, что их отпрыски хоть и младенцы по меркам внешнего мира, да еще и инвалиды, но они взрослее, умнее, расчетливее и на порядок приспособленнее к самым разным условиям, чем самые крутые яйца, выжившие под крылом у родных родителей. Жаль только, что живут меньше… эх. Но это мы исправим. Я не готова потерять бабушку, папу, братьев и вообще всех. Пережить собственных родственников и детей мне бы точно не хотелось.

- Иди сюда, недоразумение. - Поняв, что с горе-мамашей каши не сваришь, я взялась за братца.

- А перья выщипывать не будешь? - Обиженно «надутый» клюв на огромной огненной птице смотрелся охренительно, конечно.

- Не буду. Но только если снова не начнешь хулиганить. Иди сюда. Поглажу, пожалею.

Господи, точно ребенок. Покосился опасливо, но все равно уже через полминуты сидел на камушке рядом и жмурил огромные глазища, подставляя пушистую от перьев шею под мои руки. Я обернулась в человека, чтобы удобнее было его чесать.

Что удивительно, одежда моя опять никуда не делась. То ли я крута, как Эверест, то ли опять настолько ненормальная, что общие законы на мне не работают.

- Повезло тебе, что его недавно откатили, - хмыкнула с потолка ящерица.

- Слезай, недоразумение, - вздохнула я. - Военные действия закончены. И папашу позови, что он там мнется по ущельям. Ему же любопытно до ужаса.

- Не вмешивай в это моего пушистика, - нахмурилась рептилия.

- Во что — в «это»? - Я подняла голову и прищурилась на ящерицу. - Господи, точно как дети.