Крым

– Проверьте там караульных! – Гусев кивнул двум егерям, и они бросились к узкой тропинке, вытесанной в скале.

А впереди уже громыхали разрывы гренад.

– Быстрее! Быстрее, братцы! – поторапливал стрелков Макарович. – Они долго там не продержатся!

«Бам!» – басовито ударил тромбон, и отряд егерей выскочил из-за поворота к террасам. Вдоль каменной дороги выстроилась двойная цепь стрелков, первая шеренга с колена, а вторая стоя ударили из ружей в снующих на верху воинов.

– Гренады давай! – крикнул Кудряшу Афанасьев. – Ременные! Быстрее, Ванька! У меня здесь уже все закончились.

Среди защитников «каменного города» царила паника. Только что у нижней террасы раздались выстрелы, а в них, выбегающих из своих вытесанных в скале жилищ, ударил вдруг град осколков. Теперь же и вовсе от дороги летели пули и сбивали каждого, кто пытался выскочить на площадку перед входом в пещеры.

– Живые?! – Алексей подбежал к Афанасьеву, оглядываясь вокруг.

Рядом лежали три тела. Чужие. Чуть дальше еще двое, а у прохода наверх их вообще было пятеро. Двое из них были вообще изуродованы роем картечи.

– Живы, вашвысокобродие, – ответил Василий, присоединяя к ушку гренады ременную петлю. – Вон только Лазара пуля маненько задела. По плечу ему чиркнула и кожу разодрала. А так-то все живые.

– Поджигай! В сторону! – и он, крутанув, ловко закинул снаряд на самый верхний ярус.

«Бабах!» – хлопнул разрыв, и взвизгнули осколки. С верхних площадок раздавались крики и стоны.

– Проверяем сначала первый ярус! Потом второй и третий. Если внутри враг, то бросаем гренаду и только потом входим! – напомнил майор.

Мятежники, понеся в первые три минуты боя огромные потери, теперь засели в вырубленных в скале помещениях. На площадки они больше не лезли и только изредка постреливали наружу.

– Есть кто живой, а ну выходи! – раздались крики проверяющих первый ярус солдат. Только в одной из пещер засели мятежники. Внутри разорвалась гренада, и наружу через минуту вытащили двоих ошалелых и оглушенных воинов.

– Вашбродь сюда, сюда! – раздались крики из глубины помещения, и Алексей забежал вовнутрь."

"– Отмучился паря! Макарович перекрестился, вглядываясь в распятого на противоположной стене человека. – Наш солдатик, перед нашим приходом он еще представился.

Алексей на многое уже насмотрелся, но к такому привыкнуть было трудно. Прикованный за кисти рук к стене, этот страдалец был буквально весь изрезанный. А под ним внизу, в луже крови лежали лохмотья солдатского мундира.