Крым

"

"– Сиди спокойно, Ибрахим-бей, или как там тебя на самом деле: месье, сэр или синьор. Тихо, я сказал! – крикнул пленному Егоров. – Ты стоил слишком много крови моим людям. Я могу отойти сейчас на полчаса в сторону и просто не заметить, что тут с тобой за это время случится! Ты меня понял, гад?! – и Алексей пристальным, давящим взглядом уставился в глаза захваченного штуцерника.

Тот замычал и закивал согласно головой.

– Ну вот и хорошо, если из понятливых, – усмехнулся Лешка. – Я, признаюсь, и сам бы тебя здесь по-тихому прирезал, причем безо всякого зазрения совести.

Ты ведь самый настоящий преступник и убийца, месье. Между нами же нет официальных боевых действий, а ты здесь уже убил как минимум двух солдат русской императорской армии. Да за твою грешную душу никто теперь и ломаного гроша даже не даст. Тебе сейчас нужно сильно постараться, чтобы задержаться на этом свете.

– Фролка, ты Джафера перевязал? – крикнул он суетящемуся возле раненого татарина подлекарю.

– Так точно, ваше высокоблагородие, – откликнулся тот. – Перевязал бинтовым полотном, а на его перебитую руку еще и лубки наложил.

Я пока ее к туловищу приторочил, а потом в крепости уже и хорошую перевязь сооружу.

– Добро! – кивнул Алексей. – Уходим к крепости! На берегу остается только дозорный десяток Быкова. Капрал, ваша задача – смотреть в оба. Турки вполне могут решиться сейчас на десантную высадку. Слишком важную птицу они сегодня здесь потеряли. По лодкам в море не стрелять. Бейте, только если османы на сам берег ступят.

– Воробьев, ты со своим отделением скачешь в Кафу, находишь там господина бригадира, докладываешь ему обо всем и потом возвращаешься с подмогой к нам! Больше пятидесяти верст в один конец, затем столько же обратно, и все по горным дорогам.

Раньше завтрашнего вечера вряд ли они успеют сюда подойти, – прикидывал Алексей. – Нужно будет решать с местным комендантом, как нам пока здесь усилить оборону.

Батальон Ряжского пехотного полка, строивший земляные укрепления-редуты возле Судака и составлявший основной гарнизон в этом районе, был поднят по тревоге. Все имеющиеся полевые орудия были выставлены на валах и обращены в сторону моря. По берегу непрерывно патрулировала прикомандированная к этому участку казачья сотня.

Турки два раза попытались было высадиться, но, завидев изготовившиеся к бою русские воинские части, все же не рискнули этого сделать и на следующий день вышли из бухты в открытое море.

А под вечер тридцатого августа в Судак прибыл с драгунским эскадроном и фон Оффенберг.

– Вот он, ваше высокородие, – кивнул на сидящего в каземате крепости пленника Егоров. – На доверительный разговор с нами сей господин пока не идет, но и ругаться он тоже уже более не смеет.