Крым

Совсем скоро сюда подойдет еще и рота егерей из батальона подполковника Мекноба, а с ней три егерских команды из пехотных полков. Да, вот еще что, Алексей, Иван Абрамович что-то мне про запорожских казаков тоже рассказывал. Вроде как к сентябрю они у вас тут должны уже быть. Да-а, и про карту он тоже тебе велел напомнить: дескать, не забыл ли Егоров свое обещание? Хорошая, кстати, карта у тебя. И мне бы такую не мешало у себя иметь, – погладил он по большому, плотному, исчерченному листу бумаги. – Может, поможешь с ней по-соседски, а, майор? – и подмигнул егерю.

– Обязательно помогу, Иван Максимович, – улыбнулся тот.

 – Я ведь замотался и совсем уже запамятовал, что их превосходительству ее пообещал. Ладно, за неделю мы ему скопируем с нашей, а потом и для вас точно такая же будет.

– Разрешите, господин премьер-майор? – порог штабной комнаты цитадели перешагнул Бестужев Алексей. – Прошу разрешения обратиться к вам с рапортом! – учтиво и официально произнес поручик."

"– Лешка, ты чего? – Егоров с удивлением посмотрел на друга. Был в последнее время между ними какой-то холодок, но Алексей отбрасывал все мысли и эмоции в сторону, занятый огромной массой служебных дел.

И вот на тебе, они как-то сумели дойти до самого что ни на есть официального обращения между собой.

– Господин премьер-майор, прошу вас о переводе из отдельной особой роты в егерский батальон подполковника Мекноба. Вот мой рапорт. Федор Иванович мне его уже подписал, – Бестужев положил на стол перед Егоровым исписанный лист гербовой бумаги.

Алексей поднял на поручика в недоумении глаза.

– Что случилось-то, что произошло? Ты чего это такой стал-то, Александрович?! Может быть, я тебя чем-нибудь обидел или ущемил? Ну, тебе самому же здесь все нравилось? Это ведь родная для тебя рота, Леш?

– Никак нет, господин премьер-майор, ничего у меня не случилось, и ничем вы меня не обидели, – покачал тот головой.

 – Просто я сам так решил. У подполковника в батальоне вдруг открылась вакансия командира роты. Вот я и думаю, что мне там будет лучше. Подпишите, Алексей Петрович, так нам всем будет лучше, да и полегче, – сказал он каким-то тихим и пустым голосом и отвел свои глаза в сторону.

«Так нам всем будет лучше, да и полегче, так нам всем будет лучше и полегче!» – крутилось у Лешки в голове.

Вот теперь ему все становилось понятным. Здесь было «личное».

– Эх, Алексей, Алексей, – вздохнул Егоров. – Зря ты так. Ну да это уже сугубо твое дело, не смею мешать твоей карьере, – и он поставил свою размашистую подпись на листе. – Просьба у меня только к тебе будет, самая последняя. Можешь задержаться со своим переводом на две недели? К нам сюда большое усиление подходит, сам ведь знаешь, сколько здесь суеты будет с их размещением.