Крым

И вот тут вам всем станет понятно, почему я не сказал пока ничего про свою роту и про конный пикинерский полк. Мы в стороне от пограничной службы, господа офицеры, тоже не остаемся. Вся дальняя дозорная служба, разведка реки и даже противоположного берега… А как вы хотели, – усмехнулся он, завидев шевеление среди присутствующих. – Разведка турецкого берега тоже обязательно должна быть. Вы что же, думаете, турки сидеть спокойно будут, глядя, как мы тут у себя усиливаемся? Даже не сомневайтесь, они нас обязательно прощупывать станут, обладая в достатке легкоконными силами и многочисленными речными судами.

Вот все это мы и должны будем заранее вскрывать, чтобы быть готовыми к любым враждебным действиям с супротивной стороны."

"Ну и еще один немаловажный момент. Как только начнется очередная война с османами, а вы даже не сомневайтесь, что она обязательно будет, именно нам-то и предстоит выводить армейские полки и дивизии на правый берег Буга под Очаковскую крепость. А вот как это сделать, не имея о противнике достоверных сведений? В общем, работы для отдельной особой роты егерей будет предостаточно, и очень хорошо, что вы даете ей возможность заняться именно тем делом, на которое она, в общем-то, и готовилась.

Ну и повторюсь, основная дозорная служба и готовность к удару совместно с бугскими казаками ложатся тоже на нас. А вот за нашей с вами спиной уже далее стоит пикинерский полк подполковника Синельникова, который прибыл сюда немного раньше вас. Его дело – это объезд в десяти верстах за нами второй, дополнительной степной линии, чтобы перенять на ней всех тех, кто через нас вдруг сумел проскочить или прорваться. Ну и пикинеры, они ведь тоже, так же как и мы с бугскими казаками, будут тем самым ударным кулаком, который врежет по десанту османов, если таковой вдруг здесь высадится.

– Ваше высокоблагородие, разрешите войти? – в дверной проем буквально протиснулся здоровенный усач в форме унтера артиллериста. – Обер-фейервейкер Степанов по вашему приказанию прибыл!

– Елистрат! Неужто ты не узнаешь меня? – Алексей привстал со скамьи, вглядываясь в вошедшего.

Пожилой, но еще крепкий фейерверкер с тремя медалями на мундире вытянулся по стойке «смирно» перед штаб-офицером.

– Никак нет, ваше высокоблагородие, – неуверенно проговорил ветеран. – Но лицо мне ваше, прошу прощения, кажись, будет знакомое.

– Бухарестский лес осенью 1770-го вспомни, когда ты со своим орудием завал с турками за несколько минут в щепу разбил, а потом гусары остатки их посекли. Ну, вспомнил? – улыбался Егоров. – Мальчишку-сержанта не припоминаешь? Про Шуваловские единороги ему еще рассказывал и как пруссаков из них в ту давнюю войну бил.

– Ваше высокоблагородие! – протянул изумленно артиллерист.