Крым

– С гуся вода, с Ильюшиньки вся худоба! – приговаривала мама и трижды полила ему на голову.

– Уа-а-а! – малец дал реву.

– Тихо, тихо, тихо, мой сладкий! – приговаривала баба Йована. – Все хорошо, не нужно обижаться. – Алексий, давайте, давайте мне внука! – и приняла его, заворачивая в сухое одеяло. – Сейчас, сейчас мама тебя переоденет и совсем уже скоро кормить станет. Конечно, он без настроения будет, проголодался ведь! Попробуй, вон, его папку в голоде подержи, и он тоже не так еще кричать будет.

– Это да-а! – усмехнулся Алексей. – Еще как буду. Даже, пожалуй, и похлеще могу.

Жизнь шла своим чередом. Все так же будили и укладывали спать солдат барабаны, отбивая привычный уже для всех уклад. На стрельбище хлопали ружейные выстрелы и нет-нет иной раз бухали разрывы гренад и фугасов. По пограничной линии уходили пешие и конные дозоры, осматривавшие окружающую местность и беря под контроль любой след.

Казаки сейчас ходили больше по речному льду. Тут у них была хорошо набитая и широкая тропа. На противоположной стороне мелькали конные разъезды турок, которые близко к русским не подходили. Как таковых столкновений в эту зиму на линии не было.

Стороны старались соблюдать те договоренности, которых они достигли этой осенью после бойни на реке. Только пару раз затеяли «пострелушки», когда, увлекшись, казачки зашли на острова, имевшие статус нейтральных. Да и то османы палили больше для острастки, дабы показать нахалам, что они неправы. Станичники тоже немного постреляли и потом убрались на свою сторону. Все, инцидент был исчерпан, и кровь в эту зиму не пролилась.

Весна 1778 года в Новороссии была дружной. Вот только что по степи мела поземка, и мороз покалывал щеки, а уже в марте задуло с близкого моря соленым, и потом хлынули дожди.

С восточного тракта в Николаевскую прибыло два всадника «одвуконь» с запасными лошадьми под вьюками. И сами люди, и их кони были сплошь облеплены грязью.

– Ленька, ты, че ли? А это кто? Да никак Данила? – удивился караульный, переводя курок на фузее на предохранительный взвод. – Ну, братцы, вас ведь вообще не узнать! – покачал головой капрал Милушкин. – Худющие, на грязных арапов похожие, и как только доехать смогли по такой-то вот грязюке, – кивнул он на разбитую дорогу.

– Отодвигай свою палку, Авдейка, – жизнерадостно крикнул ротный барабанщик. – Чего здесь держишь? Нам бы их высокоблагородию доложиться да в баньку поскорее. Всю грязь с себя сбить, да ведь, Данила?

– Это да-а, – протянул вестовой. – Все-е, ну вот мы дома, наконец-то уже к себе вернулись!

– …Проведена съемка местности на юго-востоке вдоль Сиваша до Арабатской стрелки и на север на две сотни верст. Западной стороной, как вы и наказывали, мы взяли реку Днепр, – докладывал Леонид.