Девочки Талера

Сначала потому, что он его не заслуживал. Я почти ненавидела Тимура из-за той истории с Самураем. Затем потому, что знала — если скажу, он не отпустит. А теперь жду, когда он вернется, потому что такие вещи надо говорить, глядя в глаза, а не писать в мессенджере.

Сейчас я смотрю в глаза женщины, у которой такой же сын, как и у меня, и губы сами беззвучно шепчут: «Простите…» Я только сейчас поняла, что Тимошка принадлежит не только мне. И не только Тимуру. Он и их тоже.

Бережно заворачиваю фото обратно в оберточную бумагу, скрепляю скотчем и зову Артема.

— Тема, это надо передать Тимуру. Я хочу, чтобы он его получил, как только вернется из поездки.

Протягиваю сверток, Артем шутливо козыряет и забирает пакет.

— Сделаем.

— Еще мне нужен номер телефона отдела кадров, который занимался подбором персонала для Тимура. И собирайтесь, парни, мы завтра уезжаем.

Вдруг мне становится совершенно ясно, что все это время было необходимо нам с Тимуром. Достаю телефон и нахожу нужный контакт. Я звоню не так часто, но знаю, что на том конце воображаемого провода мне всегда искренне рады.

— Моя маленькая девочка Доминика вспомнила о своем престарелом товарище! — звучит из динамика веселый голос, и внутри разливается тепло.

— Здравствуй, Робби, — растягиваю губы в улыбке, — мне нужна твоя помощь.

Глава 27

Выхожу из самолета и такое ощущение, что на Большой Земле год не был. Наконец-то цивилизация и люди, а не толстые неповоротливые пингвины! И жутко вонючие, хотя и забавные.

Я пытался скопировать их походку, для этого специально за ними по камням гонял. Илюха снимал и ржал:

— Тимур Демьянович, у вас точно такой же походняк, когда вы пьяный!

— А то ты меня часто пьяным видел, — я делал вид, что возмущаюсь, а сам представлял, как детки мои будут на папку переваливающегося с ноги на ногу смотреть и от смеха заходиться. Ну кайф же!

И Доминика, девочка моя, тоже посмотрит. Уже не болит у нее ничего, зажило. Я в ту ночь совсем берега потерял, когда до нее дорвался. Из нее выходил только чтобы воды попить, она вырубалась без сил, а я потом даже не будил, когда обратно возвращался.

Я не садюга, просто знал, что утром уеду, и хотел побольше для себя взять. Ну и несло меня, конечно, она мне потом свою спину по видеосвязи показала. В синяках от пальцев и со следами зубов. И шея в отметинах. Полная жесть."

"Я совсем забыл, какая у нее белая и нежная кожа, чуть придави — уже красный след остается. Ясное дело, я извиняться начал. Ника глазки в пол, но я же видел, как они засверкали. Нравится ей, засранке, знаю, что нравится так, только бы еще отдыхать я ей давал.

Ничего, когда вернусь, все иначе будет, я знаю. Я и пишу ей об этом в дневнике нашем, он у нас теперь общий. С меня, конечно, еще тот Дюма-младший, но я пишу все, о чем хочу сказать.