Кубанский огонь

Военные округа с мест сообщают одни цифры, а Кузьмин-Караваев – чуть не вдове большие. Лукомский ищет правду, вновь запрашивает округа, те подтверждают свои донесения. А начальник ГАУ с ним спорит. Чего спорить? У тебя цифры на бумаге, а у них реальные снаряды в погребах, они их семь раз пересчитали! Спорит еще, индюк…

Продан сорвался: нельзя было так отзываться о высших руководителях Военного министерства. Он сам это понял и замолчал. Несколько успокоившись, Игорь Алексеевич продолжил:"

"– Генерал с князем оба одинаково несведущи в вопросах технических. Не понимают, какая война нас ждет.

И притом высокомерны. Во всяком случае, на записке Рябоконя Кузьмин-Караваев написал: «Дело казака – сажать табак и скакать на коне. Передайте этому, чтобы занимался своим делом и не отвлекал высшие инстанции».

– Учитель Майкопской военно-ремесленной школы, – вспомнил коллежский асессор. – Кого там готовят? Оружейных мастеров?

– Школа относится к Кубанскому казачьему войску. Там обучают четырем профессиям: оружейно-слесарное дело, кузнечное, шорное и седельное. Выпускают мастерами в полки, причем производят в нестроевые старшего разряда.

То есть ученики становятся по окончании урядниками и даже старшими урядниками. Хорошая карьера для простого казака. Рябоконь учил оружейному делу.

– И при этом изобретал новую полевую мортиру, – подхватил Азвестопуло. – Ну или бомбомет. Как это вяжется с невысоким уровнем преподавания для казачьих отпрысков?

Тут Лыков перебил своего помощника. Он спросил контрразведчика в лоб:

– Игорь Алексеевич, хватит тянуть кота за хвост. Скажите нам главное: где сейчас Рябоконь? Он жив? Судя по вашим намекам, вы с ним не общались.

Почему?

– Подхорунжий Рябоконь в девятом году вышел в отставку и уехал из Майкопа сюда, в Екатеринодар. Здесь он пытался занять те самые восемьсот рублей в войсковом штабе. Предлагал в залог все свои чертежи и наработки. С него потребовали поручительство третьего лица. Такого отставник предоставить не смог и уехал из города в неизвестном направлении. Однако, шатаясь по Екатеринодару и рассказывая всем о своем изобретении, он попал в поле зрения жандармов. Сохранились агентурные донесения, которые следует изучить. Может, и Рыжего в них отыщем?

– Конечно.

Пойдемте в КОЖУ прямо сейчас, если хотите. Журнал наблюдений отослан в Тифлис, но сюда прислали копию. Вчера мне телефонировал об этом адъютант управления. А почему вы заговорили про Рыжего?

– У Рябоконя к тому времени было два ученика. Первый – это Иван Деликатный. Он сейчас здесь, сидит в тюремном замке в качестве подследственного. Обвиняется в распространении социал-демократических прокламаций. А второй – скользкий тип, называл себя потомственным дворянином Остриковым.