Кубанский огонь

 Сущевский сообщал в докладной записке от 3 апреля 1910 года: «Планомерность организации забастовок в Батуме и Баку, большие денежные средства, которым были снабжены рабочие, указывают на то, что забастовки были организованы людьми с обширными капиталами, интересы которых требовали крушения экспорта русского керосина. Таковыми являются конкуренты последнего на мировом рынке: «Стандарт Ойл», «Европейский нефтяной союз», учрежденный немецкими банками… Им понадобилось ограничить вывоз за границу русского керосина, что и было исполнено».

В 1912 году в Лондоне была создана наконец-то «Русская генеральная нефтяная корпорация» с чисто русским капиталом.

Туда помимо Манташева, Гукасовых, Лианозовых вошли крупнейшие петербургские банки. Казалось бы, вот сильный игрок, который оттеснит англичан и разовьет русскую нефтяную отрасль. Но вместо борьбы с островитянами новая корпорация ополчилась против Товарищества братьев Нобель. Такого же, как бы сейчас сказали, резидента российской экономики. Пока свои пихались со своими, британцы без помех скупили все, что хотели…

А самые большие барыши вызревали на нефтяных полях Юго-Западной Персии.

Там-то русское топливо, имевшее близкие выходы в Черное (и, значит, Средиземное) море, точно было не нужно. В результате рукотворный пузырь загасил «майкопское чудо». И оставил нас без тамошней нефти.

Когда началась Первая мировая война, кубанская администрация прозрела и послала в Петербург отчаянное письмо. В нем она сообщала: «Майкопский нефтяной район целиком захвачен Англо-Майкопской компанией, во главе которой стоит англичанин Твиди. Он же является крупнейшим нефтепромышленником румынских промыслов, работающих почти исключительно на деньги Немецкого банка.

Русская нефть, так необходимая для Черноморского и Балтийского флотов, всеми способами задерживается в ее добывании».

Правительство с запозданием, но извлекло урок из майкопского провала. Когда нашли нефть в Ухте, все берега этой реки тоже были мгновенно уставлены заявочными столбиками. Но Министерство промышленности и торговли обратилось аж в Сенат. Оно задало вопрос: имеют ли право владеть земельными участками компании, чья деятельность в местах добычи «решительно ни в чем не выражается»? Сенат дал подобающее разъяснение, и начавшаяся горячка была потушена.

Чуть позже то же произошло и в Терской области.

В 1917 году британский (или германский?) представитель в Екатеринодаре Л. Л. Андрейс был арестован контрразведкой за саботаж. Но в условиях войны правительству так и не удалось вывести нефтедобычу на необходимый армии уровень…

Кубанская область сумела переориентироваться. К революции она стала настоящей житницей России, побив все рекорды по урожайности пшеницы.