Купец. Поморский авантюрист

Больше староста ничего не сказал. Отпустил Митьку, продолжая некоторое время сверлить его глазами. Потом выпрямился, расправил плечи, потянулся. Лицо его вновь приняло беззаботное выражение. Только что купчик показал зубы, а теперь вот снова был белым и пушистым Семёном, которого Митька знал.

Собственно, разговор, совершенно неожиданный, подошел к концу. Семён двинулся к выходу, но в дверях вдруг остановился, замер. Поднял указательный палец.

— Ах да, немец, новости у меня для тебя.

Рыбачок, так и сидевший на скамье, вопросительно глянул на него.

— Братцы твои, немцы, не пойдут вечером на царский прием в Кремль.

— Почему? — выдавил Митька, в солнечном сплетении все еще тянуло.

— Животом, кажись, хворают, — Семён подмигнул. — Срутся. А если у Государя Иоанна Васильевича на приеме в штаны обделаются? Так позора не оберешься, а Царь терпеть не станет.

Митька промолчал. А что сказать? Перед тем как Семён позвал его сюда, рыбак собственными глазами видел, что Олешка и братья близнецы побежали справлять нужду, хватаясь за живот. Видать, за столом что-то дурное съели или каша не пошла. И по такому делу до выхода в Кремль не очухаются, а до встречи с Государем осталось-то всего ничего. Ради них переносить прием никто не станет. Однако по спине рыбачка пробежал-таки холодок. Семён не мог знать, что с рыбачками станется. Но говорил так, будто был уверен в своих словах. Выходит…

Митька вздрогнул — то ли от того, что хлопнула дверь, когда Семён вышел из комнаты, то ли из-за понимания, что сегодня за обедом рыбачков отравили. И отравление было дело рук новгородских купцов, которые окончательно показали, что не выбирают средств.

Глава 4

На прием шли в составе пяти человек в сопровождении царских людей, специально явившихся за гостями. Купцы Ивановского сто и Митька как англичанин и виновник торжества. Вышли много заранее. Рыбачок, полагавший, что новгородцы наденут на царский прием все лучшее, немало удивился, увидев на купцах далеко не самые хорошие наряды из тех, которые они могли себе позволить. Все простенько, элегантно и со вкусом, новое — это да, как говорится — муха не сидела. Кафтаны, сапоги и портки достали из сундуков, которые везли с собой. Но на одежде купцов не было и намека на привычную роскошь. Этого же нельзя было сказать о Митьке, которого разодели с иголочки.

Шли молча, каждый был погружен в собственные думы. Все, что необходимо сказать, было сказано. Купцы выглядели крайне сосредоточенными, даже напряженными — пытались понять, отчего Государь столько тянул. Мало того что Государь так и не выделил средств сэру Гуго Уиллоби и не обустроил в столице, ведь жил он за счет новгородцев, не было никаких официальных встречающих. Кроме купцов, но то опять-таки их собственная заслуга.