Куратор Тёмного факультета

И плевать, что судили свои же! Эсти отвлеклась от разглядывания картины, висящей на стене и, плотоядно улыбнувшись, заявила, что давно мечтала познакомиться с мамой своего возлюбленного. Вот дамы и «знакомились». Пока их мужчины под шумок улизнули в гостиную. Никакой трусости или малодушия! Исключительно инстинкт самосохранения! Уж они-то знали, каковы бывают дамы в гневе,если что-то идёт не по их желанию. Внезапно крики прекратились и в столовой стало совсем тихо.

– Ну что, пойдём тела вынесем или сперва слуг подальше из дома отправим? – деловито поинтересовался барон Шер.

– Знаешь, отец, лучше самоубьёмся вслед. Ты же знаешь, кто родственники у Эсти, на другом конце мира найдут. Гарантирую.

Двери столовой с грохотом распахнулись, являя на пороге баронессу Шер под ручку с Эсти:

– Мы хотели было чайку попить, но у нас не оказалось подходящей посуды. Впрочем, у нас теперь даже супницы нет. Нам срочно нужно по магазинам! Вы, кстати, тоже можете присоединиться.

***

Вот и подошла эта история к концу. Впереди будет небольшой эпилог.

Эпилог. Часть 1"

"Начало учебного года... Я стояла на традиционном построении и слушала речь Глена, приветствующего не студентов и преподавателей.

Проректор профессор Варнхоф старался не смотреть в мою сторону, чтобы не заработать себе второй дёргающийся глаз. Его и так шокировало моё розовое платье, хоть и пришлось накинуть на плечи чёрную мантию с эмблемой Тёмного факультета. Он так надеялся, что, став деканом своего факультета, хоть немного стану приличнее выглядеть. Хорошо поток возмущения быстро перекрыла профессор Варнхоф-Хаттер, которая, не изменяя своему любимому синему цвету, встала во главе бытовиков в платье с накинутой поверх него мантией. Да, эта пара, наконец-то, сошлась, после стольких лет дружбы, хотя знали друг друга ещё со времён университета. Даже предложение ему сделала Амелия, напомнив, что однажды он уже опоздал продемонстрировать ей свои чувства и она начала встречаться с другим, за которого впоследствии вышла замуж и родила от него детей. Теперь профессору Варнхофу достаточно было услышать чуть более громкое «Ро-о-ой», как он тут же замолкал и обещал подумать над очередным нововведением в академии. И вот не сказала бы, что он стал подкаблучником. Отнюдь. Просто его иногда заносило, и кто-то должен был его остановить. Мужчиной он был неглупым, просто привык к определённым порядкам и строгости предыдущего вышестоящего руководства, какими бы странными или нелепыми были распоряжения. Зато хорошенько обдумав тот или иной вопрос вносил порой дельные и конструктивные замечания.

Он же, кстати, и настоял вместе с Гленом и Олли на моём деканстве. Благо хоть с  Советом по образованию проблем не возникло.