Курсантка с фермы. Имитация любви (СИ)

Ни в коем случае!

— Знали бы вы, как я долго привыкала к академии!

— Все, что ни делается, все к лучшему, — улыбнулся Ли. — Моя мать нарадоваться на вас не может. Вы своей энергией помогли мне во время крушения.

— А-а-а, так вот почему она называет себя моей должницей! Хоть одна загадка разрешилась, — я стрельнула взглядом на центаврианина. — Значит, Малейв и Ветровы отныне добрые товарищи?

— Можно так сказать.

— И, значит, вы поможете, если я захочу перевестись на факультет связи?

— Вы можете на нас рассчитывать.

Я обрадовалась. Правильно говорят: нет худа без добра. Пережила крушение, зато попаду на желанный факультет. В памяти даже всплыло новое имя – Динри Ридис. Что за Ридис? А, тот самый апранец, с которым я была в одной команде в первом семестре! Игра… Круек, Экри, жуткая полоса препятствий… Солд, зараза! Как он нас отчитал!

От новой порции пробудившихся воспоминаний у меня закружилась голова.

— А вы чем займетесь после восстановления, Малейв?

— Займусь конкурентами, — мужчина блеснул глазами. — И верну свое место на стажировке.

— Надеюсь, вам удастся.

--- Конечно, удастся. Ведь нас с вами, Нина, любят Звезды.

Мы с Ли стали объектами пристального внимания. На нас таращились с глупыми улыбками горничные, управляющий неизменно приказывал сажать нас вместе в столовой. Все это говорило о том, что у нас с ним были в прошлом отношения.

Малейв вел себя безупречно, как и подобает воспитанному центаврианину, не позволяя себе никаких замечаний и не давая понять, что ему наскучило возиться с девчонкой из младших. Но я чувствовала, что общение со мной тяготит цента.

Потому и решилась на откровенный разговор. Ли нашелся в тренажерном зале – он отрабатывал удары на досках, «рубил» их ребром ладони. Я так и раскрыла рот, увидев, как они крошатся под его ударами. Одна, другая…

— Нина? — он заметил меня. — Блага вам. Тоже пришли размяться?

— Блага и вам… Простите, я хотела… — я покосилась на очередную доску, к которой мужчина уже примеривался, и протянула: — Не буду вам мешать.

— Постойте. У меня к вам разговор.

Надо же! Центаврианин подошел ко мне. И, несмотря на то, что лицо у него было совершенно спокойное и даже почти безмятежное, мне отчего-то стало не по себе.

— Моя мать хочет нас свести. Мне это не нравится.

И тут я ступила. Вместо нужного – «абсолютно с вами солидарна», я брякнула:

— Почему?

— Мы с вами были знакомы до крушения и всей этой заварухи на Уне. Но друзьями никогда не были.

— А кем же были?

— Любовниками.

Лучше бы он по мне ребром ладони проехался, как по тем доскам…От удивления я даже не сразу нашлась, что сказать.

— Мы не могли…

— Могли. И давай уже перейдем на «ты».

— Давай…

— И ты перестанешь притворяться, что не помнишь.