Лабиринт Ванзарова

27 декабря 1898 года, воскресенье

Новая фабрика.

С будущего года в Петербурге открывается новая фабрика, которая будет вырабатывать исключительно алюминиевые часы по системе петербургского часовщика Г. Особенность этих часов в том, что они заводятся только один раз на месяц, светятся в темноте и имеют самодвижущийся циферблат, разделенный вместо 12 на 24 часа, согласно суточному вращению Земли вокруг своей оси.

«Петербургский листок», 27 декабря 1898 года68В борьбе с дремотой пролетела ночь. Еремин сам вызвался остаться на вторые сутки. Курочкин понимал бесполезность, но если филер рвется – нельзя душить инициативу.

Оставил строжайший приказ: если вдруг объявится мадемуазель с перышком или случится иное чудо, немедленно телефонировать. Самому не предпринимать ничего, вести объект наблюдения, ждать подмогу. Старший филер остался ночевать в отряде рядом с телефонным аппаратом."

"Выбрав выгодную позицию, с которой главный вход и большая часть холла была под наблюдением, Еремин уселся в кресло. Вскоре его перестали замечать портье, коридорные и рассыльные.

Для служащих гостиниц он слился с холлом. Гости тоже не обращали внимания на господина в невзрачном костюме. Парочка веселых девиц, которых на парижский манер называли «котированные демимонденки», оценила его финансовые возможности и упорхнула в ресторан. Еремин фиксировал все и всех. Дал себе слово не сходить с места, не есть, не пить, забыв потребности организма. Около полуночи мелькание лиц прекратилось. Силы празднующих подошли к концу вместе с опустевшими кошельками. Оркестр румынских цыган еще рвал скрипки, но ресторан обезлюдел. Официанты, держась из последних сил, прибирали зал и принимали остатки чаевых.

Около часа ночи Еремин заметил, что перед глазами малость поплыло. Он дернул головой, размял плечи, стал сжимать пальцы ног. Физические упражнения разогнали сонный туман. Не доверяя себе, филер каждые четверть часа проверял карманные часы, шевелился в кресле и напрягал спину. В филерском блокноте отмечал каждый час. Иных заметок делать не пришлось: гостиница погрузилась в сон. Портье ушел в комнатку рядом со стойкой.

Даже швейцар задремал на стуле в тепле.

Коварству покоя Еремин не поддался, боролся со сном всеми силами. Поле боя осталось за ним. Вернее, холл. В шесть утра ресторан ожил, готовясь к завтраку, забегали коридорные и горничные, швейцар вышел на улицу. Филер встал с насиженного места и основательно размялся. Еще через час появились первые приезжие. Около восьми Еремин решил, что долг исполнен, уже ничего не случится. Без пальто он вышел на свежий воздух. Мороз бодрил и пробирал до косточек.