Лабиринт Ванзарова

Прокоп старался не ради чиновника сыска. Статный господин роскошного вида с желтым саквояжем произвел впечатление, показался большим начальником. А может – полицмейстером. На всякий случай дворник расстарался.

– Квартира, которую снимает Чухонцев, имеет выход на черную лестницу? – спросил Ванзаров, оглядывая окна, смотревшие во двор.

– Как оно тому по расписанию полагается. Токмо лестница прямиком на улицу следует.

– Жилец сейчас у себя?

Дворник пожал плечами:

– Сего мне доподлинно неведомо по причине полной неизвестности.

Прокоп считал, что в присутствии важного лица надо выражаться высокопарно.

Как начальство привыкло меж собою болтать. А вот господина из сыскной не одобрял. Такой строгий, что только держись. Когда же тот потребовал проводить до квартиры, захватив запасные ключи, разонравился Прокопу окончательно: где это видано людей праздничным утром тревожить.

Упираться дворник не посмел, повел на третий этаж.

– Извольте пожаловать, – сказал он, протягивая руку к двери, давно требующей покраски. При этом поглядывал на важного господина, ожидая, когда тот начнет командовать.

Ванзаров трижды повернул рычажок механического звонка. Колокольчик звенел и прятался в тишине.

– Аполлон Григорьевич, не чувствуете?

Мощные ноздри криминалиста осторожно втянули воздух, как гурман пробует редкое вино. Странным образом сигарильи не отбили нюх, а сделали удивительно острым. В запахах Лебедев разбирался тоньше охотничьей собаки. Правда, не настолько, чтобы идти по следу. Да и как бы это выглядело: почтенный господин на коленях обнюхивает тротуар. Что напишут газеты! Не говоря о том, что скажут дамы… Но мы отвлеклись.

– Да, похоже на то, – сказал он, присел перед дверью и приблизил нос к замочной скважине. Чем поразил Прокопа: где это видано, чтоб начальство замки нюхало?"

"Сняв перчатку, Ванзаров приложил ладонь к неплотной щели меж створками двери.

– В квартире давно открыто окно или форточка.

Прокоп хотел возразить: напускать холодный воздух при такой дороговизне дров никому в голову не придет. Выразиться ему не дали. Потребовали открыть дверь запасным ключом. Дворник окончательно возмутился. Возмущение его задушили таким манером, что осталось прикусить язык, вынуть из-под фартука большое кольцо, на котором болтались дубликаты, и отпереть.

Заглянуть внутрь Прокопу не дали. Господа вошли и захлопнули дверь перед ним.

– Никаких сомнений, – сказал Лебедев, принюхиваясь в тесной прихожей. – Можно делать ставки.

В гостиной Ванзаров оказался первым. Было холодно, как на улице. Изо рта шел пар. На стеклах не было морозных узоров. Из форточки, распахнутой настежь, дул ледяной ветер. В окна светил тусклый дневной свет. Стулья лежали опрокинутыми.