Лагерь обреченных

Я и Паксеева посмотрели в глаза друг другу. Самыми кончиками губ она улыбнулась, и тут же, без перехода, взгляд ее погас, из него исчезла искра разума, и появилась пустота, бессмысленность, отрешенность.

«Так вот ты как умеешь! Только что меня оценивающе рассматривала молодая женщина, бац! – и она исчезла, а на ее месте оказалась умственно отсталая деревенская бабенка в повязанном, как у доярки, платке. Фантастика! В кино такого не увидишь».

Военных в почетном карауле сменили наши постовые милиционеры. В зале началось шевеление, предшествующее выносу тела. Я вышел на улицу, отыскал Казачкова.

– Кем у Паксеева сын работает? «Гайка» у него на пальце сотен пять стоит.

– Приемщиком стеклопосуды. На своей «Волге» приехал. Юрий Иосифович три года назад ему на свадьбу подарил. Сейчас пойдем мимо, обрати внимание: в машине, на заднем сиденье, сидит хорошенькая белобрысая девица. Кто такая – не знаю, но это не жена.

– С хорошей машиной жен можно менять каждый месяц. Откуда у Паксеева деньги на «Волгу»? Сколько она стоит сейчас?

– Около десяти тысяч. Он, как ветеран, получил ее по льготной очереди.

– Откуда у ветерана десять тысяч лишних денег? БХСС им не интересовалась?

Казачков осуждающе посмотрел на меня.

– Думай, что говоришь! Паксеев – председатель верх-иланского совета ветеранов. Кто к нему с глупыми вопросами подойдет? Кому надо на ровном месте на скандал нарываться? Ты бы к нему с расспросами о деньгах осмелился сунуться? Нет? То-то! Есть у него деньги – и бог с ним, накопил за многие годы.

– Мне бы такую зарплату, чтобы на «Волгу» лет за пять накопить.

Толпа у входа расступилась, гроб с телом Паксеева вынесли наружу, установили в кузов грузовика с открытыми бортами. Оркестр грянул траурный марш. Заборский, ответственный от райкома партии за проведение похорон, велел выстраиваться в походную колонну.

«Интересно, сколько в толпе у ДК сотрудников КГБ в штатском? Снуют туда-сюда, выслушивают, какие версии убийства народ обсуждает. Пока всем сообщили, что Паксеев погиб насильственной смертью, а что и как – молчок».

– Вадим Алексеевич, а где двое других детей Паксеева?

– Дочь где-то в Иванове на фабрике ткачихой работает, а старший сын на Сахалине живет, рыбу ловит. С ним Юрий Иосифович давно отношения не поддерживает.

Бобоева, тоже участвующая в организации похорон, подозвала Казачкова к себе. Ко мне со спины подошел старик Трушкин. Стараясь не привлекать внимания, он вполголоса сказал: «Зайди завтра ко мне, переговорить надо». Я кивнул, что понял. На самом деле я ничего не понял, кроме того, что меня на секретную встречу вызывает бывший фронтовик Николай Анисимович, первого сентября подравшийся в фойе ДК с Сычом.

Порыв ветра налетел внезапно.