Лагерь обреченных

"

"«Ее отец прекрасно видит, – подумал я, – что между мной, Мариной и Натальей образуется непонятный треугольник. Михаил Ильич застает свою младшую дочь в пикантной ситуации и вида не подает. Такое ощущение, что старшие Антоновы пустили ситуацию на самотек: как все сложится, так тому и быть! А я еще не готов к ответу, я еще не решил, кого из сестер повести в ЗАГС. Вчера я склонялся к Марине, а сегодня мое сердце безраздельно принадлежит Наталье».

Не успел Антонов выйти, как в библиотеку пришел Анатолий Седов. Увидев нас, он остановился в дверях, помедлил секунду и сделал шаг вперед.

– Здравствуйте, – не совсем уверенным тоном сказал учитель.

Антонов, буркнув что-то нечленораздельное, обошел Седова и скрылся в дверях.

Я поздоровался с учителем за руку. Наталья, не обращая на него внимания, подошла к зеркалу, стала приводить прическу в порядок.

– Я пришел журнал вернуть, – сказал Седов.

– Хорошо, Анатолий Сергеевич, положите на стол, я спишу его с вашего формуляра.

Учитель хотел еще что-то сказать, но Наталья как стояла, так и осталась стоять к нему спиной, всем своим видом показывая, что не настроена на общение.

– Потом зайду, – сказал он, обращаясь ко мне, – сейчас время поджимает.

Он оставил журнал и вышел.

«Библиотекарь на рабочем месте не может так демонстративно игнорировать читателя. Эта сценка разыграна Натальей специально для меня, чтобы я голову не ломал: был между ней и Седовым конфликт или нет. Конфликт был, и отголоски его не утихли до сих пор. Это конфликт не учителя и ученицы, не библиотекаря и читателя, а мужчины и женщины. Что за отношения между ними были? Я-то полагал, что Наташа – невинное дитя, но, видно, ошибался».

Наталья повернулась ко мне. Визит учителя испортил ей настроение. Мы оба не знали, что дальше делать. Продолжать так резко вспыхнувшие ласки – как-то уже не то, а говорить вроде не о чем. Не возвращаться же к теме колготок?

По коридору раздался топот детских ног.

– Школьники, – сказала Наталья. – Это надолго.

– Да я уже понял, что надолго. – Я попрощался и пошел на работу.

«Не библиотека, а какой-то проходной двор, – размышлял я по пути в РОВД. – Пять минут нельзя одним побыть. Такое славное начало, и на тебе – папаша пришел! Сам, что ли, не может вечером в магазин зайти? Потом учитель приперся».

Я остановился, посмотрел на стенд с заповедями «Морального кодекса строителя коммунизма».

«А ведь я ревную ее, – отчетливо понял я. – Мне неприятна сама мысль, что между ней и Седовым могли быть интимные отношения».

– Изучаешь? – проходя мимо, спросил замполит. – Молодец! Комсомолец тоже должен знать «Моральный кодекс».

Вечером явилась Марина.

– Ты сразу не мог объяснить, что эти колготки вовсе никакой не подарок? – обрушилась она с упреками.