Лагерь обреченных

Тесть убивает Сыча, учитель рисует руну на стекле… Забавно получается: Наталья стала причиной сексуальной нервозности учителя, а ее папаша открыл Седову путь к сокровищам.

Наталья помыла посуду, протерла стол. За окном стало темно. Чтобы не сидеть как в аквариуме, на виду у всей улицы, я задернул шторку.

Закончив с уборкой, Наташа остановилась посреди комнаты, с наслаждением потянулась:

– Андрей, Марина видела твою губу?

– Конечно, видела. Я сказал, что в автобусе ударился.

– Какой ты врун, Андрей! Кто за тебя замуж пойдет?

Я встал и выключил свет.

Утром Наталья ушла домой переодеваться. Закрыв за ней дверь, я вернулся к кровати и замер как вкопанный:

«Вот так дела! Как я вчера ничего не понял? Первая девственница в моей жизни, а я об этом узнаю только по простыне. Что дальше делать? Идиотизм какой-то. Могла бы предупредить».

В смятении я прослонялся по дому до ее прихода. Наталья вернулась не скоро. С собой она принесла полную сумку всякой снеди.

– Давай быстренько позавтракаем и будем на стол накрывать, – сказала она.

– Наташа, ты не подскажешь, что это? – Я показал рукой на кровать.

Она улыбнулась.

– Если ты сам не догадался, то я подскажу – это называется «первая любовь». Дефлорация. За простыню ты не переживай. Застираю – никаких следов не останется.

– Ты не могла меня предупредить?

– Зачем? По-моему, вчера все получилось очень даже неплохо.

Я стоял и не знал, что сказать. Пока она не пришла, я продумал несколько вариантов разговора, но вот момент настал, а словарный запас неожиданно закончился.

– Андрей, я что хотела, то получила. Давай больше не обсуждать эту тему. У меня нет к тебе никаких претензий или требований. Мне двадцать лет, я давно знаю, чего хочу и как этого добиться.

– Наташа, – я непроизвольно посмотрел на кровать, – если хочешь, я на тебе хоть завтра женюсь.

– Вот из-за этого «хочешь» жениться на мне не надо. – Она, улыбаясь, посмотрела мне в глаза. – Андрюша, ночью я была счастлива, как дальше будет, я не знаю.

– Между нами теперь что-то изменится? – Я чувствовал себя дураком. Вместо того чтобы открыто спросить: «Ты переезжаешь ко мне или нет?» – я стал выискивать какие-то нейтральные фразы. Куда только вся самоуверенность подевалась?

– Пока оставим все как есть. Сегодня вечером я помогу тебе привести комнату в порядок и уйду домой. Когда в следующий раз я захочу встретиться, я скажу тебе об этом. Сдается мне, сама к тебе прибегу, и очень даже скоро.

Гости стали приходить ближе к обеду. Дольше всех засиделись мужики с работы. Уже смеркалось, когда Казачков, второй день празднующий отъезд комиссии, перепутал мой день рождения со свадьбой.

– Горько! – ни с того ни с сего крикнул он.

– Горько! – пьяно и весело поддержали верх-иланские менты.