Две сироты для миллиардера

А вот отец моего мнения не разделял. Тогда впервые я его увидела таким, красный как рак, он орал на меня и обзывал последними словами. Хотел меня вразумить. А в итоге только оттолкнул от себя. Не задумываясь, я отказалась от всего и ушла к Богдану с одним маленьким чемоданчиком.

Мы ведь вместе, остальное заработаем. Я верила, мы сможем все. Только я не знала, что уже тогда Богдан оплетал меня паутиной лжи, наносил удар за ударом в спину. Но я не чувствовала этих ударов, окрыленная неземным чувством к тому, для кого я была лишь игрушкой.

Глава 16

Все эти годы я ненавидела себя за то, что бережно храню воспоминания о нашей недолгой, иллюзорной и все равно безумно счастливой совместной жизни.

Я помню каждый день, проведенный с ним, каждое слово, каждую ласку. Каждый день я все проживала заново, обливаясь слезами и презирая себя за эту любовь, за все, что я готова была ему малодушно простить, лишь бы он оставался со мной рядом.

Я ушла к Богдану, оставив все кредитные карты отца. Практически ничего с собой не взяла. О материальном не думала, я летала на крыльях своей безумной любви. Отец сначала кричал, скандалил, названивал мне и рассказывал, что я неблагодарная дочь.

Приходил ко мне и в институт, чтобы «вразумить» непутевую дочь. Я пыталась ему объяснить, а потом стала просто думать о Богдане во время его нравоучений. Считала, что он успокоится, со временем поймет мой выбор.

Богдан сам ушел из его фирмы и стал таксовать. О деньгах я не думала. Я жила своей любовью, розовые очки намертво прилипли к моим глазам. И даже сейчас вспоминая прошлое, какая-то часть меня хочет испытать все снова, даже зная, что это ложь. Я могу корить себя за эти мысли, но это ничего не изменит.

Потому я смирилась – он навсегда в моем сердце. Никогда мне не избавиться от своей одержимости, но я научилась с ней жить, тем более у меня есть мои дети.

Потом отец резко прекратил нравоучения. Подобрел. Предложил вернуть мои карты. Даже пришел к нам в гости на ужин. Вел себя с Богданом вежливо. И я наивная обрадовалась, что все налаживается. Папа ведь меня любит, и пусть не сразу, но примет мой выбор.

Богдан был холоден, но держался. Ему не нравился мой отец, о чем он прямо мне сказал. Но стойко терпел ради меня, частые визиты отца.

Еще к нам стал захаживать Артур, которому Богдан не раз указывал на дверь. Но Артур был непробиваем, он искал встречи со мной в институте, названивал, писал сообщения. Говорил, что просто хочет дружить, поддержать меня. Этому я тоже не придавала особого значения, но старалась, как его избегать, ведь Богдану это не нравилось.

Но это все мне казалось такими мелочами, ведь я обрела своего единственного. Человека, с которым хочу прожить всю жизнь. И я была убеждена – это взаимно.