Леди не по зубам

В автобусе из еды были только консервы, которые Элка терпеть не могла. Она утверждала, что это «мёртвая еда», и как ни пытался я ей объяснить, что всё, что мы едим, в конечном итоге – неживое, она упорно отказывалась есть то, что находилось в консервных банках.

– Может, попьёшь? – Я протянул ей бутылку минеральной воды.

– Добрый ты, – вздохнула Беда, но бутылку взяла, отпила несколько глотков и поморщилась. – Да она просто горячая! Можно я попрошу сигареты у Дэна? Когда я курю, мне не хочется ни пить, ни есть.

При упоминании имени Никитина, у меня перед глазами полыхнул красный отсвет. Будто за поворотом мелькнуло пожарище и тут же исчезло.

Если честно, то состояние шизофренической ревности мне очень не нравилось. Оно утомило меня, и я бы даже не отказался выпить что-нибудь успокоительное, но за рулём этого делать было нельзя.

– Ну так как?! – вопросительно посмотрела на меня Элка, и в её взгляде было столько насмешки, что я невольно притопил в раздражении газ.

– А молилась ли ты на ночь?! – решил я перевести всё в шутку, но тут из-за поворота вынырнул мелкий гаец и требовательно махнул полосатым жезлом, который мне показался едва ли не больше его самого.

Я нехотя притормозил, забрал вправо и остановился на обочине.

– Документики! – подпрыгнул гаец, подбежав к кабине.

Я достал из бардачка все документы и, чтобы он не скакал, вышел из автобуса. Парень оказался мне ровно по ширинку. Это меня немного смутило, поэтому я отошёл на два шага назад и встал к нему боком.

Все документы были в полном порядке, и повода для волнений у меня не было.

Лейтенант, убедившись, что в бумагах придраться не к чему, заскучал и критически осмотрел автобус.

– Гуманитарная помощь детям Камбоджи, – пояснил я. – Гоним к монгольской границе.

Карлик присвистнул.

– А стекло лобовое ветром сдуло? – Он снова подпрыгнул, чтобы лучше рассмотреть отсутствующее стекло.

Я натянуто улыбнулся, давая понять, что оценил его шутку. Ну не мог же я ему рассказать, что лобовик вынесло взрывом, а стекло в заднем окне я собственноручно выбил головой одного из пассажиров.

– Там тепло, – не нашёл ничего умнее сказать я. – В Камбодже-то. Стёкла необязательны.

– Почему автобус грязный такой?

– Так не по Европе колесим. Лужи, канавы, брызги, обочины, дурные взгляды…

– Багажничек открываем, показываем, – ледяным тоном приказал лейтенант.

Я тяжело вздохнул и попробовал вразумить лейтенанта.

– Вы же видели, в документах есть бумага из отдела образования! Она подтверждает, что автобус под завязку забит гуманитарным грузом!"

"– Багажничек открываем! – рявкнул лейтенант так, что с соседнего дерева испуганно вспорхнули птицы. Его мучил комплекс Наполеона, так же как меня – комплекс Отелло.