Ледяное сердце Элленхейма

Было просто поразительно, что именно в тот вечер они решили никуда не выходить.

Хотя принцесса Кайса сказала правду, чем вызвала волну охов, вздохов и укоризненных взглядов сестёр. Даже его величество, как мне показалось, неодобрительно покачал головой.

Ей следователь вынужден был задать несколько дополнительных вопросов. Она в ответ сказала именно то, что говорила и мне. Нет, по дороге никого не встретила. Нет, в комнате не было слышно никаких звуков. Нет, странным ей ничего не показалось.

Следующий вопрос был адресован уже всем – не имел ли кто-то из них причин ненавидеть Вегарда и желать ему зла?

Кайса сказала, что он не нравился ей (ее отец при этом бросил на меня виноватый взгляд), но причины сделать ему что-то дурное у нее не было. Но это ее заявление я, должно быть, к немалому удивлению остальных присутствующих, тоже воспринял спокойно. Я это тоже уже знал.

А вот другие принцессы снова они были единодушны. Ритта ответила, что принц Вегард казался ей очень милым. Грета сказала, что мужчина с таким превосходным аппетитом, какой был у его высочества, просто не мог быть плохим человеком («Прости, Кайса, но мне кажется, твоя Лотта лжёт!»)

Алда заметила, что она знала принца слишком плохо, чтобы выносить о нём какое-то суждение. Мерит призналась, что Вегард нравился ей, и она даже чуточку завидовала своей младшей сестре, которой тот оказывал куда больше внимания, чем всем остальным. Вилма заявила, что даже не может представить, что могло заставить кого-то пойти на такое ужасное преступление.

А Элина расплакалась так горько, что успокоилась только после того, как лакей принес ей воды. А когда она, вытерев слёзы, всё-таки смогла говорить, то сказала, что она сама готова убить того, кто отравил его высочество.

После чего король Матиас поднялся со своего места, и все остальные тоже вынуждены были встать.

– Полагаю, что допрос можно завершить, ваше величество? – он посмотрел в мою сторону. – Как я и думал, ни одна из моих дочерей к этому не причастна.

Спорить не было никакого смысла. Он и так пошел мне на уступки, и злоупотреблять этим и дальше – значило бы порвать ту тонкую нить доверия, что между нами установилось.

И потому я кивнул и сразу заметил облегчение на до того напряженном лице Матиаса. Следователь сложил бумаги в кожаную папку, поклонился его величеству, и они вместе с писцом удалились.

А следом малую гостиную стали покидать и принцессы. Каждая из них перед этим подходила к нам и приседала в реверансе. Кайса подошла последней, и отец ее задержал.

– Возможно, у его величества есть к тебе дополнительные вопросы, – сказал он. – Мне не хотелось бы, чтобы после всего сказанного тобой у короля Эйнара возникли какие-то подозрения.