Ледяное сердце Элленхейма

— Может быть, вам лучше остаться здесь, а я доберусь до Даларна и пришлю сюда людей?

— Я не могу позволить вам идти по лесу одной, — прорычал он. — Достаточно и прошлой встречи с волком.

Ну, что же, если он всё уже решил, то спорить было бессмысленно. Мы дождались, пока в печи не останется ни единого уголька, и вышли на улицу.

Ветер почти стих, и было теплее, чем накануне. И всё равно каждый шаг давался Эйнару с большим трудом. Он тяжело дышал и часто останавливался, и я с ужасом думала, что я буду делать, если он вдруг упадет в снег. У меня не хватило бы сил, чтобы дотащить его до дома Ансы.

Но, наконец, избушка показалась впереди, и я с облегчением вздохнула. Лошади почувствовали нас издалека и поприветствовали громким ржанием.

— Я растоплю печь, чтобы вы не замерзли, и поеду в город.

Но он снова упрямо покачал головой:

— Я вполне способен ехать верхом. Возможно, не галопом, но хотя бы рысью. Вам просто придется ехать рядом.

Мы вошли в сарай, убедились, что с лошадьми всё в порядке.

Я подошла к Эйнару, чтобы помочь ему подняться в седло. Но, кажется, мое намерение его оскорбило. Во всяком случае, взгляд его потемнел, а сам он открыл рот, чтобы отчитать меня за то, что я предложила ему помощь, когда он этого не просил."

"Мы стояли так близко друг к другу, что я чувствовала идущий от него жар. И дыхание его вдруг участилось.

Я еще могла отстраниться, отступить хотя бы на шаг. Но осталась на том же месте, продолжая смотреть ему в глаза.

И еще прежде, чем он наклонился ко мне, я уже знала, что произойдет. На сей раз он целовал меня осознанно, а я даже не пыталась протестовать. Я чувствовала себя падшей женщиной, но не могла противиться своему желанию. Меня влекло к нему! И влекло уже давно, просто я не сразу это осознала.

Я не осмелилась ответить ему, но и не старалась вырваться из его объятий. Горячие губы его терзали мои, и я почувствовала головокружение.

Наконец, он остановился, и я снова смогла дышать. Одна его рука всё еще лежала на моем плече, а другая погладила меня по волосам.

— Не бойся, — сказал он, — я не позволю себе ничего лишнего.

А я хотела сказать, что поцелуй — это уже лишнее, — но так и не смогла произнести ни слова. И только потом я поняла, что он впервые обратился ко мне на «ты».

Обратную дорогу до Свеадорфа я помнила плохо. Мы проделали ее в полном молчании, стараясь даже не смотреть друг на друга. Но жалела ли я о том, что произошло? Нет, ничуть. Хотя ни за что не решилась бы в этом признаться.

Встретивший нас у крыльца слуга сообщил, что отец велел привести меня к нему, как только я вернусь. И мы вместе с Эйнаром отправились в апартаменты короля.

— Кайса! — отец был взволнован до крайности.