Легенды Невского проспекта

Как вышло, черт его знает, как-то само получилось, вроде даже и не собирались… Жара, понимаешь… рубли эти неконвертируемые… Курят: молчат!"

"И тут трезвонит телефон: подскакивают! переглядываются!

Тот, что у трапа все торчит, матерится в трубку — осатанел в пекле:

— Хватит, на фиг, возвращайся! я сваливаю!..

Вахтенный — медовым голосом:

— Бу-удь другом, две минутки еще, я за тебя потом хоть всю вахту отпашу.

— На хрен мне сдалось! Имей совесть!

— Старпом вдруг спросит — скажи, что мы подменились.

Тот заинтересовался — голосом, настойчивостью:

— Ты че там? Че делаешь-то? А? Три минуты жду!

«Че делаешь». Труп прятать надо, вот че! Куда его денешь — белый день, все на борту! Пихают его спешно в рундук под койку. А деньги вытаскивают, наконец-то, из карманов и, не удержавшись, спешно пересчитывают.

И тут распахивается, конечно, с треском дверь — притопал злобно тот, от трапа:

— Че это у вас?

А на столе — рваные кучки денег всех стран разложены, и рубли тут же. Идет скрупулезный подсчет и определение достоинства относительно рубля и доллара.

Выпучились друг на друга.

— Вы че, бухали? — Смотрит на три стакана. — А еще кто был?

Отвечают:

— Э-э-э-э-э…

Глядит он на эту картину, и мозгами перегретыми с усилием шевелит.

— Бизнес? А меня — дурачком? Суки. Л-ладно!

Вот зараза. Стукнет еще из зависти, раззвонит!

— Я пошел. Со старпомом сами разбираться будете.

Вздохнули тяжело:

— Вот тебе один фунт за один час вахты. Знай нашу щедрость. А теперь иди, постой еще семь минут для ровного счета. Будь человеком.

А тот с разгону беспроигрышно выставляет ультиматум:

— Ще-едрость… Возьмете в долю — постою, так уж и быть.

— Что-о? Мало?!

— А что — много?

Жадный матросик попался и наглый. Если вот так, ни за здорово живешь, отваливают фунт — значит, очень им надо. Значит, можно потянуть больше. Засовывает он этот фунт в карман подальше и повторяет:

— Давай по-честному. Кто все это время у трапа парился? Значит, вхожу в долю. — На треть претендует, бродяга!

И глядя бессильно на алчущую и потную его физиономию, вдруг разражаются они нервическим хохотом:

— Так — в долю хочешь? На троих?

— Хочу!

— Ха-ха-ха! Ох-хо-хо-хо! Полную треть?

— Да. По-честному. А что?..

— Ха-ха-ха-ха!..

— Да вы че гогочете!

— Ну, выдай ему его долю!

Выдвигают рундук и показывают ему труп.

Тот сереет и отваливает челюсть. И при виде его остолбенения они опять истерически закатываются:

— Хотел на троих? Заметано! Так теперь и скажем.

— К-кому ск-кажете?..

— Ох-ха-ха-ха!.. «К-кому, к-кому!» Прокурору, тля!

— М-м-мужики, вы ч-чего… Это ч-что…

— Это? Ой, а что это? С утра не было. Ха-ха-ха!..

— Дак вы-вы-вы…

— Нет уж, не вы-вы-вы, а мы-мы-мы. Ты чего, грамматику в школе не проходил? Кто на стреме стоял? Кто треть требовал?

— Точно. Мы ребята добрые.

— И справедливые.