Легион против империи

 — Они неоценимы, когда надо посеять хаос и панику.

— Спасибо за совет, — кивнул Черепанов. — Но я уже определил им боевую задачу. Друзья мои! Если все мы завтра как следует постараемся, то вторгшаяся на нашу землю армия персов перестанет существовать.

— Слушай, Ген, а может нам на них ночью напасть? — предложил после совещания Коршунов. — Мои ребятки в темноте отлично работают. А персы, ты же слышал, в темноте воевать не любят."

"— Что они не любят, это их дело, — произнес Черепанов, разглядывая лагерь противника через потертый монокуляр — вторую вещь, оставшуюся у них от посадочного модуля. Первой был Генкин талисман — уродец Буратино. Монокуляр Коршунов приволок в Мезию в виде прицела для арбалета. Штуковина чудом уцелела в заварухе, но — уцелела, и Черепанов по праву победителя забрал ее себе. — Важно не это, а то, что люблю я. А я люблю, чтобы разгром был полным. Может, ночью они и хуже дерутся, зато лучше удирают. А я не хочу, чтобы главные массовики-затейники дали деру. Мне нужна скорлупа их сатрапа. И вся та лабуда, которая у них заменяет знамена. Здесь, брат, мало победить врага. Надо еще собрать доказательства победы. И предъявить Сенату. Иначе тебе просто не поверят. Так что ночь — не прокатит.

— Хочешь, как тогда, на Дунае?

Алексею рассказывали историю, когда Генка заманил в ловушку превосходящий числом отряд варваров-германцев и вырезал его весь до единого. Была банда — и пропала. Никаких следов. Если не считать отрезанных ушей, которые Черепанов велел завялить и сложить в мешок. А потом предъявил императору в качестве вещественного доказательства. Император вник.

— Хорошо, что напомнил, — одобрил Геннадий. — Уши тоже пригодятся. А сейчас пойдем покушаем, что бог послал и на боковую. Завтра подъем в третью ночную стражу.

Глава двенадцатая

Крепость Европос. Битва

Геннадий не ошибся. Едва солнышко показало гребешок над излучиной Евфрата, в лагере персов по-бычьи заревели трубы и армия начала выдвигаться.

Как и ожидалось — не вся. Примерно тысяч пять. Под прикрытием легкой конницы и пеших лучников персидские артиллеристы подтащили орудия и с оглушительным грохотом принялись обрабатывать лагерь, недавнее место обитания смешанной когорты Третьего Августова, а ныне — опорная база легионеров Шестнадцатого.

В сторону лагеря полетели камни и горшки со смолой. А затем, по команде, человек триста выбежали вперед, и принялись метать огненные стрелы. Смола тоже загорелась. Часть частокола охватило пламя, и мощные онагры персов, пристрелявшись, принялись лупить прицельно, в пламя. Минут сорок — и горящая часть лагерного периметра рухнула внутрь, и персидская конница, не особенно торопясь, через вырубленную рощу олив, покатила в сторону лагеря.