Легион против империи

Наблюдавший за маневрами персидского главнокомандующего Черепанов, выругался по-русски и повернулся к командиру дромедариев-верблюжатников.

— Догонишь?

Верблюжатник латыни не знал. Ему перевел на сирийский один из адьютантов Коршунова.

— Живьем? — уточнил верблюжатник.

— Без разницы, — ответил сирийский наместник, не знавший по-сирийски и десятка слов, но понявший вопрос без перевода. — Голову только мне принеси. Целую. И всё, что на нем — тоже. Сделаешь — приз. Тысяча денариев!

— Будет тебе голова! — уверенно произнес дромедарий. — В нашей пустыне я самого Гермеса догоню!

Дромедарий был сирийцем, но поклонялся греческим богам. Нормальная ситуация в римской провинции.

* * *— Легат! — К Коршунову подъехал забрызганный кровью бенефициарий. — Там легионеры Скулди взяли командира.

— Целый? — оживился Коршунов.

— В порядке. Как ты приказал. Лошадью придавило.

— Ко мне его!

Минут через десять перса приволокли. Судя по доспехам, действительно, не простой катафракт. Правда, сказать, что он — «в порядке», было бы преувеличением. Нос, похоже, сломан, рука висит, крашеная, колечками, борода, в грязи и запекшейся крови.

— Поднимите его!

Перса подняли. Тот закричал. Точно, сломана рука.

— Поаккуратнее, — недовольно проворчал Алексей. Еще не хватало, чтоб «добыча» загнулась от болевого шока.

— Ты понимаешь меня, перс? — поинтересовался Коршунов по-латыни.

Пленник не понимал.

Алексей повторил вопрос по-гречески.

— Я не перс, я мидянин! — с неуместным в его положении высокомерием поправил пленник. Ладно, пусть хорохорится. Главное — контакт налажен.

Коршунов наклонился, ухватил пленника за грязную бороду и задрал его голову кверху."

"Тот дернулся, сглотнул (решил, видно, сейчас горло перехватят), но не пикнул.

— Жить хочешь, мидянин? — поинтересовался Алексей.

— Ахурамазда…

— Заткнись! — перебил его Коршунов. — Я задал тебе простой вопрос и хочу получить простой ответ. Ну!

— Кто из живущих не хочет жить? — философски произнес пленник.

— Поверь, очень многие! — усмехнулся Коршунов. — Я знавал людей, которые были бы счастливы умереть. Только им не спешили оказывать это благодеяние.

Даже сквозь природную смуглость и слой пыли было заметно, как пленник побледнел.

Но ничего не сказал. Благородный, надо полагать.

— Я могу подарить тебе жизнь, — небрежно произнес Коршунов.

— Сколько? — немедленно поинтересовался мидянин. — Моя семья богата, но много золота за меня не дадут. Я всего лишь третий сын у своего отца.

— Мне не нужно твое золото, — качнул головой Коршунов, отпустил бороду пленника и выпрямился. — Мне нужны твои знания. Я хочу, чтобы ты выучил моих людей биться в конном строю.