Легион против империи

Не жадничай. Не болтай попусту. Не давай денег в рост. Не лицемерь. Не будь глух к правде. Не мужеложествуй. Не внушай ужас…

— Ну-ка, дай сюда! — Коршунов невежливо отобрал свиток. — Насчет ужаса — это интересно! «… Ты, высший Перворожденного, вышедший…» Не понимаю, откуда он вышел, но точно, так и есть «я не внушал ужас». Твой греческий, определенно растет.

— Еще бы он не рос, — пробурчал Геннадий. — Половина документов на греческом…

— Ага! А вот интересненько! «О полыхающий, вышедший задом вперед…» Это, интересно, кто?

— Это, мой невежественный друг, некогда полагавший себя научным работником, душа умершего кается пред лицом Бога!

— Лицом? — еще шире ухмыльнулся Коршунов. — Или тем, чем он вышел?

— Ты, Лёха, не хами, — строго произнес Геннадий. — Это священный текст, а не бульварный романчик. Знаешь, сколько ему лет? Может, тысяча. А может и три…

— Ладно, ладно, не буду, — легко согласился Коршунов, просматривая текст. — Тысячи лет? И мораль, я вижу, практически не изменилась… Надо Насте показать — это ж чисто христианские добродетели.

— Бог-то один, — заметил Черепанов. — Как ты его не назови. И человек тот же в сущности… Грехи и пороки, во всяком случае в прежнем наборе… У меня дурная новость, Лёха. Ответки от Ардашира не будет. Мне купцы на хвосте новость принесли. Против царя кто-то из парфянских лидеров поднялся. И твой добрый знакомый Меружан получил весточку с родины. Из окружения армянского царя Хосрова. Хосров хочет поддержать восстание, но сторонников у него маловато. Тоже понятно: шансы на успех у мятежников — не очень. Тем не менее Ардаширу нынче не до нас.

— Значит — не получилось? — Алексей отложил папирус. — Не будет тебе империума? Всё — впустую?

— Ну почему же впустую? Добычу мы взяли? Взяли. Денег прибавилось? Прибавилось. Авторитет возрос? Возрос. Чернь мы играми порадовали? Порадовали. Цены на зерно упали? Упали. Зато в столице за хлебушек дерут вдвое против весеннего курса.

— А то! — Коршунов повеселел. — Работают мои пиратики! В Риме, небось, уже на ушах стоят?

— Не то слово! — Черепанов усмехнулся. — Даже по поводу нашего рейда как-то притихли. Забыли про расследование. Зато все орут: давай зерно! Депеши чуть ли не через день. Наш безмерно благородный префект флота на морковку исходит. Но что делать, если у него всего двадцать шести боевых кораблей на ходу. Остальные — в бессрочном капитальном ремонте. А подконтрольная береговая линия — больше тысячи миль. И морские пути через Кипр тоже держать надо. Да только — чем? Денег-то нет! Из Рима — только гневные письма, а ими плотникам не заплатишь. Сунулся патриций ко мне, но я ему недвусмысленно дал понять: или — ко мне в подчинение, или пыжься, ходи под Римом и соси… лапу.