Легион против империи

Старик орал, орал, а потом так врезал сынку по волосатой морде — аж треск пошел.

Врезал — и успокоился.

Подошел к Коршунову. Опустился на корточки (в разрезе серой рубахи качнулся какой-то серебряный знак на засаленном кожаном ремешке. С минуту разглядывал Алексея, а потом спросил на том средиземноморской диалекте, а котором болтают на побережье:

— Кто ты, человек?

— Хозяин должен назвать свое имя первым! — по-гречески отчеканил Коршунов.

Старичина задумался. Но — понял.

Хлопнул себя в грудь:

— Элиегу, сын Нисима, — сообщил он.

— Алексий, сын Виктора, — поделился информацией Коршунов.

— Мои глупые сыновья, более тупые, чем эти козы, привели тебя сюда, — констатировал очевидное дедушка Элиегу.

— Да, — согласился Коршунов. — Зачем?

— Затем, что если бы я не знал их мать, да упокоится она в мире, я бы подумал, что они вышли их чрева козы. Ты — солдат из города римлян?

— Да, — кивнул Коршунов. Диалог, судя по всему налаживался. Старейшина не одобрял инициативы молодежи. Так что есть шанс, что Алексея отпустят. — Но я — не просто солдат.

— Я понял это по твоему оружию.

Теперь дедушка старался говорить по-гречески. В основном.

— Разделишь с нами трапезу? — предложил патриарх.

— Да.

Ко всему прочему время завтрака давно миновало, и Коршунов порядком проголодался.

Они отправились в пещеру. Что характерно, оружия ему не вернули.

Взвода автоматчиков внутри не наблюдалось. Четыре женщины разного возраста, девчонка лет десяти и еще одна — годика три, не больше. Все — чумазые и говорливые.

Впрочем, при появлении Коршунова тут же заткнулись.

Дедушка показал жестом на валун, накрытый вытертой шкурой: присаживайся.

Алексею вручили глиняную чашку с козьим молоком, кусок свежего козьего сыра на виноградном листе и пшеничную лепешку, очень твердую, со странными привкусом, но вполне съедобную.

Алексей и впрямь очень проголодался, потому что эта простая еда показалась невероятно вкусной. Ели только они с дедом. Остальные лишь смотрели. Ели и разговаривали.

— Это пшеница? — спросил Коршунов, показав лепешку.

Дед подтвердил.

— Откуда?

Отвечать ему не хотелось. Но он все же ответил:

— Не ворованное. Хранилище для зерна, — сказал дед. — Очень старое. Все забыли. Осталось с времен Бар-Кохбы, да будет вечно помниться его имя!

Бар-Кохба был предводителем последнего иудейского восстания. Сто лет назад. Он был крут. Это признали даже враги.

Бар-Кохба три года терзал римлян партизанской войной, а под конец вообще вышиб их из Иерусалима и продержался несколько дней, пока подоспевшие легионы не задавили его числом.