Легионеры

Результат неутешительный: дорогая видеокамера сломана, волевой подбородок репортера отливает синевой.

Пока Щедрин перематывал пленку на начало, Марковцев в очередной раз успел огорошить: мол, квартирка ничего, в такой можно остаться на пару-тройку дней.

– Значит, ты в разводе, – покивал Сергей, пригубив вино и стаканом же указывая на стену, увешанную фотографиями. – Это жена, я понял. А кто рядом с ней? Судя по размерам, твой отец.

Щедрин обернулся, покорно проглотив непрозрачный намек на его полноту.

– Тесть, – коротко пояснил он. Хотя мог удариться в гастрономические пристрастия бывшего родственника и рассказать о нем подробнее.

– Включай, – распорядился Марк, – посмотрим на меня родного.

«Ах, как здорово камера сняла Марковцева!» – восхитился и одновременно посетовал Щедрин. Жаль, никто больше не увидит этот короткий репортаж. А для журналиста он вообще мог оказаться последним. Марк и без него проживет в квартире пару-тройку дней, пока труп журналиста в ванной не начнет донимать киллера своим запахом. Специалисты из области судебной медицины говорят, что полные разлагаются быстрее. Зато умирают дольше: пока толстый сохнет, тощий сдохнет, трагически ухмыльнулся Алексей.

– Ты храпишь? – осведомился Марк.

Щедрин, стирая запись, пожал плечами:

– Сам ни разу не слышал.

– А соседи?

Журналист счел за благо не отвечать."

"– Придется тебе разучиться храпеть, пока я у тебя квартирую. У меня обостренное чувство самосохранения, даже во сне я прислушиваюсь, – шутливо разоткровенничался гость. – А вообще здорово, что мы с тобой встретились. Я не верю в случайность, а вот в судьбу – да, верю. И давай договоримся заранее, – предложил Марк, меняя тон. – Лично мне неприятно будет отвечать на твой вопрос: «Что со мной?» Обычно я отвечаю: «Ничего страшного, просто ты смертельно ранен».

Сергей потянулся и зевнул.

– Лягу спать – устал с дороги. А ты помни о моем чутком сне.

– Спокойной ночи! – буркнул себе под нос Щедрин.

У порога комнаты Марковцев обернулся и смягчил угрозу до минимума, в глазах журналиста – практически до нуля:

– Да, чуть не забыл. Очень трудно собирать выбитые зубы сломанными руками. Спокойной ночи, Леша.

«Вот это квартиранта я нажил!» – восторгался собой Алексей. Марку не стоило так уж сильно, хотя до некоторой степени корректно наезжать на хозяина квартиры. Щедрин хоть и выглядел спокойным, но внутри был напуган так сильно, что его действительно непогрешимый желудок, способный, казалось, переваривать прибрежную гальку, вдруг закипел, и Алексей едва успел добежать до туалета. Ему не было так страшно, когда его обрабатывал полковник ФСБ Гришин. И Алексей, сидя на унитазе, вдруг облегчился еще и душой.