Лесной глуши неведомые тропы

Еще недавно вы думали, что меня нет в живых, и Милдред с этим смирился. Теперь я есть, и я хочу сама решать, за кого выйти замуж, а не исполнять волю короля.

— Может, у нее жар? — с подчеркнутой любезностью матушка обратилась к лекарю. — Когда будете осматривать, пощупайте ее лоб.

— Он не притронется ко мне, — сказала я жестко, вцепляясь пальцами в подлокотники кресла. — Никакого осмотра не будет. Если хотите, я подпишу отказ от наследства, но я не выйду замуж за человека, которого не люблю.

— Моя дорогая, — королева почти шипела, обращаясь ко мне.

 — Возможно, когда ты увидишь Милдреда, то перестанешь упрямиться. Мы можем пригласить твоего жениха на смотрины, вы с ним прогуляетесь по саду, поболтаете, ты сама увидишь, насколько он хорош, и захочешь…

— Не надо его сюда приглашать, — испугалась я, — я не буду с ним гулять. И замуж все равно не пойду.

Продолжать неприятный разговор не было смысла. Наплевав на дворцовый этикет и не спрашивая разрешения у королевы, я поднялась с кресла и решительно направилась к выходу. Обернувшись на пороге, ядовито бросила:

— У меня нет жара.

Скажите лекарю, чтобы не беспокоился. А от ломоты в суставах пусть попробует прикладывать свежий сок ядовитого лютика к больным местам. И отвар лавра вовнутрь.

Хотелось громко хлопнуть дверью, но я вовремя обуздала себя и прикрыла ее аккуратно. Ни к чему демонстрировать глупое ребячество. Королева должна понимать, что имеет дело не со строптивой девчонкой, а со взрослой, разумной, самостоятельной женщиной.

Впервые за время пребывания во дворце я без труда нашла свои покои. Уже там, закрывшись ото всех, я в волнении ходила вдоль и поперек по комнате, ломала пальцы и кусала губы.

Сказочная жизнь во дворце слишком пленила меня, вместе с сытым желудком жиром заплыл и разум. Как я не подумала о том, что сразу по возвращении меня непременно захотят вытолкать замуж?

Энги был прав: говорить о моем желании выйти за него очень опасно. Его немедленно отошлют с моих глаз долой, а дальше…

А что дальше? Не потащат же меня под венец силой? Кто знает, если бы я помнила свое прошлое, свое истинное воспитание, возможно, я бы безропотно подчинилась воле родителей и смиренно приняла бы свою судьбу.

Да еще и радовалась бы, дурочка, что выхожу замуж за молодого знатного красавчика!

Но ведь я знала, каков из себя Милдред. С содроганием припомнила лихорадочный блеск в синих глазах, когда он наблюдал за наказаниями людей. А как он хотел унизить Энги! Как ему нравится причинять боль!

Эх, и почему нельзя рассказать об этом матушке?

А может быть, как раз и стоит рассказать? Признаться во всем? Может, тогда она поймет?

Нет, очень опасно.