Лесной глуши неведомые тропы

 — Да откуда же у меня вино? Ведь не кабак держу…

— Кхм, — он сердито нахмурил брови, видимо, решая, счесть мой ответ дерзостью или нет. — А что есть из питья?

— Вода.

— Вода?! — послышался возмущенный возглас. — И больше ничего?

— Молоко еще, — я вспомнила о вчерашней кринке. — Могу отвар из лесных трав заварить.

Эта мысль мне и самой понравилась. В голове уже начали крутиться коварные мысли о том, что за травы я ему заварю…

Но додумать не успела — он кисло скривился.

— Молоко давай. И это… спроси там вина, если в деревню пойдешь.

Я возмутилась не на шутку:

— На какие же деньги мне его покупать?"

"Он смущенно почесал в затылке, а затем потянулся к висящему на изголовье кровати поясу, нащупал пристегнутый к нему кошель, звякнул монетами о стол.

— Вот. Только хорошего купи, а не того пойла, которым меня старый жук Ирах вчера потчевал.

— Как изволит мой господин, — я обиженно поджала губы, но монеты сгребла и спрятала в кармане передника.

Энгилард-Тур подозрительно покосился в мою сторону.

— Воду нагрела?

— Грею, — огрызнулась я, убирая грязную посуду.

Пришлось оттащить стол в сторону, приволочь из чулана большую бадью для купели, втиснуть на свободное место между лежанками и опрокинуть в нее первые ведра с горячей водой.

Наполнив бадью горячей водой, я растолкала задремавшего было Тура, а сама оделась и вышла наружу. Столько времени потеряно зря — а ведь к этой поре я уже обычно первую вязанку хвороста из лесу притаскивала!

Но ничего не поделать — в лес пришлось идти с опозданием.

Глава 3. Кровь невинных

Я разорву тебя на девяносто девять ран,

Я отплачу тебе за луны полные сполна!

Согрею кровью твой голодный лик, холодный храм.

Не смей ходить в мой дом, Луна.

Группа «Мельница», «Волчья Луна»

Солнце уже начало клониться к закату, когда я вернулась из лесу и сбросила в сенях тяжелую вязанку хвороста — пусть просохнут до завтра — и потерла ноющую спину. Загоняет меня новоиспеченный хозяин, как пить дать, загоняет.

— Эй, девка! — послышался из-за закрытой двери в горницу зычный рев.

Поморщившись, вошла внутрь. Тур в нижней рубахе и холщовых штанах сидел на изножье кровати возле груды вычищенных доспехов. После мытья он выглядел получше — выбритое лицо даже слегка посветлело, хотя и заплыло лиловыми кровоподтеками, а волосы оказались светло-русыми, с мягким пшеничным оттенком, гораздо светлей, чем волосы Ульвы или моих односельчан. Любопытно все же, кем был его отец?

В руках Тура тускло поблескивал наточенный меч, который он протирал промасленной ветошью.

— Я не девка, а Илва.