Лесной глуши неведомые тропы

Я беспрестанно смахивала с ресниц крупные, как горошины, слезы, стискивала зубы и заставляла себя сделать очередной стежок. И еще один. И еще. Четверо хорошо обученных воинов против одного не защищенного доспехами Энги — и вот результат: правая рука иссечена порезами, на бедре глубокая рана. После того, как пришла в себя, первым делом я заварила для Энги отвар, облегчающий боль, но, увы, он не мог совсем снизить чувствительность. Энги скрипел зубами и молча терпел, время от времени бросая тревожные взгляды на дверь. Но я почему-то не ждала опасности: неведомое чувство подсказывало мне, что Милдред и в самом деле не вернется.

Вот только… кровавые следы на полуразрушенном дворе едва ли принадлежали одним людям. Сколько мохнатых лесных стражей, призванных неодолимой колдовской силой меня защищать, полегло в отчаянной борьбе с вооруженными всадниками?

Сколько еще людей и зверей должно погибнуть, чтобы я могла спокойно жить той жизнью, которую выбрала для себя?

Энги внезапно напрягся и быстро перехватил мое запястье, останавливая движение иглы.

— Что? — я вздрогнула, выплывая из невеселых раздумий.

— Там, снаружи… кто-то есть.

Ты не слышишь?

Левой рукой он потянулся к мечу, и в этот момент я услышала тихий стук в наружную дверь. Некоторое время мы сидели в молчании, не сводя глаз с двери, пока стук не повторился вновь. Я отложила иглу и поднялась.

— Ты куда? — Энги еще крепче сжал мою руку. — Сиди тихо. Если посмеет войти — напорется на мой меч.

— Когда приходят со злым умыслом, не стучат в незапертую дверь, — отмахнулась я и вывернула запястье из крепкой хватки мужа. — Погоди, я открою. И не дергайся, держи руку неподвижно.

Несмотря на недавнюю кровавую стычку в нашем дворе, сейчас я по-прежнему не ощущала тревоги.

Отворив дверь, увидела бледного, как полотно, Ираха. Он смотрел на меня без улыбки широко распахнутыми потемневшими глазами. Его губы дрожали, будто он силился что-то сказать, но не решался. В конце концов он потупил взгляд, слегка поклонился и тихо произнес:

— М-можно… войти, дочка?.. Илва?.. Э-э-э…

— Разумеется, входите, — засуетилась я и отступила, позволяя трактирщику пройти. — Здесь никого, только мы с Энги. Он… неважно себя чувствует, но вообще-то ничего страшного.

Я все бормотала бессвязную ерунду, прекрасно осознавая, что вытоптанный лошадиными копытами двор, следы крови, клочья шерсти, сломанный забор и ранения Энги не объяснишь в двух словах. Но даже в таких необычных обстоятельствах Ирах вел себя как-то странно. На мгновение показалось, что он больше боялся меня, чем всего, что могло случиться во дворе.

— Я… не мог не прийти, — войдя в горницу, он остановился у порога, переступил с ноги на ногу и принялся нервно мять в руках волокнистую плетеную шляпу.