Лесной глуши неведомые тропы

Проводив его, я покормила и загнала в сарай кур, погасила в доме лишние свечи, оставив лишь одну на подоконнике, и снова вытащила из чулана бадью: пока нет Тура, надо бы улучить момент и самой вымыться. Схватилась было за ведра, чтобы натаскать воды из колодца, да вновь несказанно удивилась: бочка была до краев полнехонька. Надо же, и здесь он успел.

Водрузив ведра на печь, чтобы согреть себе купель, я устроилась возле свечи латать Турову выстиранную одежду. Если здраво рассудить, то не так уж все и плохо. Коль не разленится вконец, то и дрова у нас будут, и крышу дырявую, на радость старым духам, починить сможет, и забор покосившийся поправить.

Да и ко мне с лихими замыслами больше никто не сунется: суровый мужик со здоровенным мечом в доме кого хочешь отпугнет.

Закончив работу и всласть искупавшись, я забралась на свою лежанку под теплое одеяло из овечьей шерсти и сладко заснула.

Тур вернулся домой уже далеко за полночь. Если б меня не разбудило конское ржание, скрип дверей и громкий тяжелый топот по скрипучим половицам, то уж наверняка это сделал бы крепкий дух выпитого им вина. Если он будет надираться эдак каждый вечер до самого лета, то гонять из избы мух больше не придется: сами подохнут от такого-то зловония.

Но я лежала тихо, как мышь, не подавая виду, что проснулась. Тур долго кряхтел и пыхтел, стаскивая с себя одежду и сапоги, а затем кулем рухнул на свою лежанку и зычно захрапел, едва коснувшись головой подушки. Из моей груди вырвался облегченный вздох: хвала духам небесным, хоть этой ночью высплюсь спокойно.

Хочешь насмешить духов — доверь им свои чаяния.

Дикий гвалт, донесшийся со двора, заставил меня вновь подскочить на постели.

Сколько времени прошло с тех пор, как я провалилась в сон после прихода Тура, я и знать не знала, да только за окном была все еще глубокая, темная ночь. С колотящимся сердцем я схватилась за вилы, всегда стоящие наготове у моей кровати с тех пор, как к нам с Ульвой впервые пожаловали разбойники, и прислушалась. Людских голосов не слыхать, зато Туров конь ржал так громко и душераздирающе жалобно, словно его заживо рвали на части. К ржанию примешивались и другие звуки: кудахтанье всполошенных кур и… дикое, злобное рычание.

Волки.

Я поспешно сунула ноги в валенки и, как была, в льняной ночной сорочке, выскочила на крыльцо.

Так и есть: целая стая, перепрыгнув через ветхий забор, хозяйничала теперь в моем дворе. Бедный Ворон пытался лягаться и кусаться что есть силы, но в холку ему вцепились двое волков, еще один запрыгнул на спину и пытался добраться оскаленной пастью до крупа под попоной. Еще несколько вились возле ног. Одному, похоже, повезло меньше других: получив подкованным копытом в темя, волк жалобно скулил и пригибал ушибленную голову к земле.